Вахтанг ежедневно посещал консультации, а познакомившись с абитуриентами, убедился, что его дела обстояли не так уж безнадежно. Наступил август, начались экзамены. Первым был письменный экзамен по математике. Вахтанг легко решил примеры, даже сумел подсказать сидящей рядом девушке. На устном экзамене по математике Вахтанг тоже не сплоховал, получил четверку, так что в сумме набрал девять баллов. Следующим был экзамен по физике. Взглянув на билет, он обомлел, но кое-что все-таки нацарапал на листке. В это время красивая, средних лет, женщина-экзаменатор освободилась и подозвала Вахтанга к экзаменационному столу. Выслушав его, сказала, что ответ неудовлетворительный.
— Уважаемая, первые два экзамена я сдал хорошо. К тому же только демобилизовался, и одна тройка, по-моему, мне полагается! Не так уж безнадежно плохо я вам ответил.
— Гм, выходит, если я вам поставлю тройку, вы уже будете зачислены! — усмехнулась женщина.
— Вы уж поставьте, а я в долгу не останусь! — шепотом пообещал Вахтанг.
— Ничем не могу помочь, вы ровным счетом ничего не знаете, — холодно ответила женщина.
Вахтанг понял, что просьба тут не пройдет и неожиданно укоризненным тоном заявил:
— Вы, уважаемая, видно, думаете, что я беспризорный. Знаете ли вы, что моя бабушка была любовницей Ноэ Жордания?[1] — чуть громче, чем следовало, промолвил Вахтанг.
Экзаменаторша сперва опешила, а после расхохоталась. Смех ее заразил аудиторию, хотя причина смеха была им неизвестна.
— Ладно, черт с тобой! — смягчилась экзаменаторша, насмеявшись. Утирая глаза, она поставила ему тройку и протянула парню экзаменационный листок. Вахтанг в знак благодарности почтительно склонил голову и поцеловал женщине руку.
— Бог вам воздаст за это, уважаемая.
На грузинском Вахтанг списал заранее заготовленное сочинение, а на собеседовании по немецкому поздоровался с членами комиссии по-немецки, спросил их, какие вопросы, мол, нужно ему записать по-немецки? Это произвело благоприятное впечатление. Затем он прочел текст, который выбрал сам, и перевел. Он и сам остался доволен своим ответом. Вернувшись домой, Вахтанг уже считал себя зачисленным и время от времени поглядывал на привезенный с собой баллон вина.
Когда он в конце августа прочел в списках зачисленных свою фамилию, срочно отправил в деревню телеграмму: «Поздравляю, ваши труды не пропали даром! Студент Вахтанг Бахтадзе». В тот день Вахтанг и три студента — его новые знакомые — отметили свое поступление в вуз. Кутеж продлился до четырех утра, а потому Гигле, Джимшеру и Резо пришлось остаться у Вахтанга. На другой день они проснулись поздно, с трудом приподняв головы от подушек.
— Как бы нам выйти из похмелья? — спросил Гигла. — Что у нас есть?
— На похмелье годится хаши, татариахли, охлажденный боржом, а также горячие щи с квашеной капустой, черносливом и свининой!
— Ну, и что из всего перечисленного у нас имеется? — спросил Резо, глотая слюни.
— Ничего, поэтому вернемся к «осколкам» вчерашнего стола и остаткам вина, которое вчера свалило с ног нашего Резо, — поддел друга Вахтанг. Резо пропустил замечание мимо ушей.
— Главное в питье — это первый бокал, если он пьется с удовольствием, можно продолжать до бесконечности или пока тебя не сморит сон прямо за столом, — оправдывался Резо.
Опохмелившись, ребята разошлись по домам.
На следующий день Вахтанга разбудил стук в дверь. В одних трусах, пошатываясь спросонья и с перепою, он пошел открывать дверь. Перед ним стояла молодая женщина-мацонщица.
— Мацони[2] не желаете? — спросила она. Вахтанг кивнул головой, и женщина вошла в комнату. Банку с мацони она занесла в кухню и поставила на стол.
— Сколько вам заплатить?
— 50 копеек и пустую банку.
— Вот тебе рубль, а банку верну завтра.
Женщина не торопилась уходить, она жадно разглядывала красивое, мускулистое тело Вахтанга, а от выпирающей из плавок мужской гордости не могла оторвать глаз. Вся пылая, она не двигалась с места.
Вахтанг уловил ее взгляд. Прикрыл дверь, сполоснул лицо холодной водой, вытерся полотенцем и указал женщине на постель: присядь, мол. Женщина села.