Нараставшее раздражение, которое вызывала у Святого престола фигура Делла Вольпе, никак не отразилось на отношении к Зое. Сикст IV мелочиться не стал и показал себя мудрым и дальновидным политиком. Папа постарался как можно явственнее продемонстрировать свою милость девушке и свое благорасположение к ее замужеству. Деспина получила богатые подарки.
Кроме того, в приданое ей Сикст назначил пять тысяч четыреста золотых дукатов. И шестьсот дукатов предназначались епископу Аяччо Антонио Бономбре. Ему поручалось сопровождать Зою в Москву и там, на месте, попытаться прояснить принципиальные для Святого престола вопросы, которые только затемнил Делла Вольпе: о Флорентийском Соборе и о крестовом походе. Что показательно, ассигновка, адресованная финансистам Святого престола Лоренцо и Джулиано Медичи, была выписана 20 июня 1472 года по специальной кассе, пополнявшейся главным образом доходами из квасцовой монополии[15]. Эта касса предназначалась исключительно для нужд войны с турками и контролировалась тремя кардиналами — д’Эстутевилем, Каландрини и Капраника.
21 июня Сикст IV милостиво соблаговолил подписать письма к государям тех стран, через которые пролегал путь Зои на Русь. Письма эти заготовил Н., сославшись на мнение Виссариона. В частности, папа обращался к герцогу Моденскому Эрколе Д’Эсте, к городам Болонья, Нюрнберг, Любек. Н. посчитал целесообразным подстраховаться, чтобы исключить какие-либо накладки по дороге.
Присутствие Делла Вольпе привносило заметную непредсказуемость. Тот явно начал подозревать неладное и для спасения собственной жизни и фортуны мог передаться кому угодно. Из ненадежного союзника вичентинец превращался в тайного врага. Н. сожалел по поводу такого поворота событий. Он всегда питал слабость к талантливым людям, даже негодяям. А Делла Вольпе, вне всякого сомнения, был невероятно талантлив.
Помимо этого, посредством нагромождения различного рода знаков внимания, оказываемых Зое, Н. стремился подкрепить авторитет деспины в первые, самые трудные месяцы после ее прибытия в Москву. Для успеха задуманного имело принципиальное значение, чтобы в Москве помнили, что Зое оказывает свое покровительство лично глава апостольской церкви.
Поэтому папские грамоты были выдержаны достаточно традиционно и пышно. «Наша возлюбленная во Христе Иисусе дщерь, — так примерно писалось в них, — знатная матрона Зоя, дочь законного наследника Константинопольской империи Фомы Палеолога, славной памяти, нашла убежище у апостольского престола, спасшись от нечестивых рук турок во время падения восточной столицы и опустошения Пелопоннеса. Мы приняли ее с чувствами любви и осыпали ее почестями в качестве дщери, предпочтенной другим. Она отправляется теперь к своему супругу, с которым она обручена нашим попечением, дорогому сыну, знатному государю Иоанну, великому князю Московскому, Новгородскому, Псковскому, Пермскому и других, сыну покойного великого князя Василия, славной памяти. Мы, которые носим эту Зою, славного рода, в лоне нашего милосердия, желаем, чтобы ее повсюду принимали и чтобы с ней повсюду обращались доброжелательно. И настоящим письмом увещеваем, о Господе, твое благородие, во имя уважения, подобающего нам и нашему престолу, питомицей коего является Зоя, принять ее с расположением и добротой по всем местам твоих государств, где она будет проезжать. Это будет достойно похвалы и нам доставит величайшее удовлетворение».
В тот же день Сикст IV принял Зою для прощальной аудиенции. Беседа проходила в садах Ватикана. Присутствовал и Делла Вольпе, к которому, никуда не деться, по-прежнему приходилось относиться как к послу, а также высшие сановники курии. С некоторого удаления за этим действом наблюдал более мелкий приближенный люд, в том числе Н.
Насколько Н. мог заключить, какие-либо деловые вопросы в ходе этой прощальной беседы не затрагивались. При папском дворе поняли, что с Делла Вольпе обсуждать эти темы бесполезно, и сочли за благо перенести разговор в Москву. Встреча вылилась в человеческое прощание пожилого главы государства, несущего ответственность за судьбы своих подданных, с молоденькой девушкой, только начинающей жить, которую он своим монаршим решением в угоду соображениям большой политики отправлял за тридевять земель.
Не обошлось без подобающих случаю слов о том, чтобы Зоя в Московском государстве блюла чистоту и святость своей веры, чтобы помогла вернуть Иоанна, а с ним и все Московское княжество в лоно апостольской церкви, чтобы не впадала в грех отчаяния, чтобы уповала на милость Божью. Но Зоя за последние месяцы сильно повзрослела. Она усвоила истинную цену слов. Деспина соглашалась со всем.
15
Квасцы — общее название двойных сернокислых или селеновокислых солей глинозема. Очень высоко ценились и нередко оказывались причиной междоусобных конфликтов. Поэтому правящие кланы в итальянских городах-государствах старались установить свою монополию на использование квасцовых рудников.