(Судорожный смешок.)
— Я редко удостаивался их внимания. Надо признать. Но уже два года я живу с девушкой, и мне казалось, у нас все в порядке. Казалось… А месяц назад она ушла. Вот… Я не устраиваю ее такой, какой есть. Я ей надоел, не нужен. Я скучный.
Мне пришлось оторвать взгляд от пола, посмотреть прямо ему в лицо.
— Мастер, сделайте меня другим! Пожалуйста. Я знаю, вы можете. Я видел результаты!
Просьба вышла истерично-надрывной, но мне уже было все равно.
Он сделал протестующий жест рукой, чуть подался вперед.
— Ну что вы. Вы совсем себя не знаете. Человек привыкает смотреть на себя определенным образом. А в каждом, поверьте, в каждом заложен громадный потенциал, нужно лишь вытащить его на свет. Собственно, для этого и существуют специалисты. Для этого существую я.
Он встал, прошелся по комнате. Я невольно отметил расслабленную, летящую походку, несущую печать все того же небрежного совершенства.
— Хорошо, суть вашей проблемы мне понятна, — заключил он. — Думаю, как человек взрослый и серьезный, вы сознаете, что дело не столько в неудачной — заметьте, лишь по вашему мнению — внешности, сколько в некоем внутреннем настрое. В психологическом принятии самого себя. Сознаете? Значит, и работа нам предстоит всесторонняя. То, что могу предложить вам я: постепенное изменение внешности, которое придаст уверенности и спровоцирует последующий сдвиг внутренних установок. Впрочем, Марина и Казимир должны были посвятить вас в мою методику.
— Да, они… да. Немного поделились. То, что вы делаете, впечатляет. Очень.
— Благодарю, — он слегка поклонился. — И тогда последний момент. Секретарь сообщил вам, сколько стоят мои услуги? Я беру плату за каждый сеанс. Сколько сеансов потребуется, во многом зависит от вас, но десять — обязательный минимум. Кроме того, многие становятся моими постоянными клиентами и периодически приходят что-то подправить, улучшить. Я вынужден спросить, достаточно ли у вас средств? И готовы ли вы к полному преображению? Дело в том, что незавершенный образ доставляет большие нравственные переживания, поэтому прерывать процесс на середине категорически не рекомендуется.
— Я готов, не сомневайтесь, — твердо ответил я. — И средствами располагаю.
Полгода я копил деньги, откладывал сколько мог. Жаль, не хватило какого-то месяца. Может, Иришка не ушла бы, обратись я к нему раньше. Кто знает…
— Well, — неожиданно произнес он по-английски, — let’s start!
Садитесь в кресло, пожалуйста.
Я вздрогнул, сердце забилось чаще.
Рабочее кресло оказалось мягким и удобным. На стене напротив висело большое зеркало, перед ним на столе-стойке выстроились «орудия труда» — косметические наборы, флаконы, банки с оксидантом, кисти, коробки и тюбики с краской для волос, ресниц и бровей, а также ножницы, фен и еще масса подобных мелочей. Все это вместе взятое вызывало подобие священного трепета. Мастер скинул пиджак, сполоснул руки в раковине, вмонтированной в противоположную стену, приблизился ко мне.
Некоторое время внимательно изучал мое лицо, отводил пальцами челку, касался подбородка, просил повернуть голову направо-налево. Затем покивал сам себе, очевидно приняв решение, и взялся за расческу.
— Лицо, — сказал он. — Вот на что стоит обратить внимание в первую очередь. Некоторые торопятся перейти к одежде. Но, поверьте, одежда далеко не всегда является панацеей. Вам доводилось встречать людей в дорогих смокингах, от которых буквально веяло заячьей сущностью или, наоборот — одетых скромно и неброско, но при взгляде на них вы понимали, вы не имеете права не повиноваться? Что вас убеждало? Правильно, глаза! Зеркало души — так их называют, и совершенно справедливо. Но мы с вами начнем не с них. Слишком разительные перемены в вашем случае пойдут только во вред. Начнем с более легкого.