— Пурли у себя?
— Да, — ответила она и перешла на повышенный тон: — Я собираюсь пообедать. Если я зачем-либо в это время ему понадоблюсь…
— О, нет, — сердечно заверил ее Шейн. — У меня к Джеду личное дело. — Он открыл дверь, пересек пустую приемную и подошел к полуоткрытой двери с надписью «Личный кабинет».
Джед Пурли был маленький толстый человек с венчиком седых редких волос, окаймлявших большую розовую лысину. Он сидел развалившись, положив ноги на пустой стол и с интересом рассматривая черного паучка, который раскачивался на тонкой нити паутины, свисавшей с люстры.
— Входи, Майкл, сынок, — обернулся он к Шейну, удивленно подняв свои редкие брови. — Уж не о черной ли вдове[3] пойдет речь?
Шейн усмехнулся и ответил:
— Если она все-таки существует и укусила тебя, ответь ей тем же, Джед. Это ее чему-нибудь научит. — Он присел на край стола и небрежно спросил: — Как дела?
— Неплохо. Я вполне довольствуюсь теми крохами, которые не заслуживают внимания парней такого крупного калибра, как ты. — Пурли сложил руки на животе и дружелюбно прищурился. — Что-нибудь могу сделать для тебя?
— Любезность. — Шейн достал сигарету и закурил.
— Всегда рад сотрудничать, — приветливо уверил его Пурли. — А что за любезность, Майкл?
— Кое-какая информация об одном из твоих клиентов, — без обиняков ответил Шейн, прямо глядя ему в глаза. — Ванда Уэзерби.
Джед Пурли вздохнул, медленно потер лоб, взглянул на капельки пота, оставшиеся на ладони, и рассеянно сказал:
— Чертова жара… Это та дамочка, которую пристрелили вчера вечером?
Шейн кивнул.
— Какую работу ты для нее делал?
— Никогда раньше не слышал ее имени, сегодня утром в первый раз прочитал о ней в газете, — быстро ответил Пурли.
Шейн поморщился, глубоко затянулся сигаретой, выдохнул целое облако дыма и сказал:
— Ты лжешь, Джед.
— Так разговор не ведут.
— Это мой способ разговаривать. У меня нет времени торговаться.
Пурли почти незаметно пожал плечами.
— Я лично тоже очень занят.
Шейн потушил сигарету и встал.
— Можешь заниматься своими делами. Я тебя не побеспокою, только взгляну на твои записи. — Он обошел стол и направился к большому деревянному шкафу-картотеке, стоявшему в углу кабинета.
Не успел он сделать и двух шагов, как у него за спиной раздался срывающийся на визг голос Джеда Пурли:
— Ни шагу дальше, малыш.
Стул под ним скрипнул. Шейн остановился, оглянулся и увидел в руке Пурли «айвор джонсон» тридцать второго калибра. Внешне лицо Пурли оставалось спокойным, но на щеках явственно проступила сетка голубоватых жилок.
— Я читаю газеты. И всю эту рекламную шумиху вокруг тебя в том числе. Уилл Джентри и его фараоны у тебя в руках, а когда ты не подкладываешь очередную свинью прокурору, ты занят тем, что выковыриваешь из зубов пули от пушки какого-нибудь гангстера и поедаешь их на завтрак. Ей-богу, газеты только и кричат о том, какой ты крутой мужик, Шейн. Прямо-таки гроза преступного мира Майами. Но ты не сможешь вот так вломиться в контору Джеда Пурли и помыкать им. — Он осклабился, и между тонкими губами открылся неровный ряд желтых зубов. — Одна пуля в живот прошьет твои кишки точно так же, как любому другому.
Шейн стоял не шевелясь, холодно глядя через плечо на Пурли.
— Ванда Уэзерби была убита прошлой ночью, и я думаю, у тебя здесь имеются улики, которые изобличат убийцу. Не валяй дурака. Если ты не дашь их мне, ты в конце концов отдашь их полиции.
— А если я скажу, что у меня их нет?
— Тогда мне придется опять назвать тебя лжецом, — устало ответил Шейн. Он медленно повернулся и развел руками, как бы пытаясь придать большую убедительность своим словам. — Так дело не пойдет, Джед. Сейчас этот материал об Уэзерби — настоящая бочка с порохом. Я догадываюсь, сегодня утром ты сидел и прикидывал свою выгоду, зная, что она мертва. Но я говорю тебе, здесь нет для тебя никакой выгоды.
— Ты говоришь мне? — усмехнулся Пурли. Его голос дрожал от злобы и разочарования, накопившегося за многие годы, но дуло его револьвера по-прежнему было направлено Шейну в живот. — Это смешно. Сейчас разговариваю я. До тебя дошло это, легавый? Один раз в жизни…
В то же мгновение все мышцы Шейна расслабились. Он рухнул на пол, как тряпичная кукла, и пуля лишь просвистела у него над головой. Он выбросил вперед руку, схватился за ролик крутящегося стула, на котором сидел Пурли, изо всех сил дернул его, и толстяк свалился прямо на Шейна. Другой рукой он схватил револьвер, но так, чтобы случайно не нажать на спуск, и, все еще лежа на спине, двинул им прямо в округлую физиономию.