В соответствии с законом «О противодействии России», США ввели, как с пафосом объявил на пресс-конференции на южной лужайке Белого дома престарелый президент, максимальные санкции против нелигитимной и недемократической России: запрет на покупку российского госдолга и распространили его на иностранных граждан, в случае нарушения им грозили персональные санкции. Фактически запретили российским банкам, большинство из которых прямо или косвенно принадлежало государству, доступ на международные рынки заемного капитала. «Вишенкой» на торте стало отключение под давлением США России от SWIFT (международной межбанковская системы передачи информации и совершения платежей). Вслед за лидером, большинство стран Запада: и страны «Старой» Европы, где у власти угнездились ультралиберальные режимы, проповедующие толерантность и многообразие полов с положительной дискриминацией белых и государства восточной и южной Европы, где к руководству пришли жесткие авторитарные и националистические режимы, приняли в отношении России и союзных ей Белоруссии и Новороссии жесткие санкции.
В Кремле это назвали экономической агрессией, но в отличие от середины 2010-х годов Россия в этот раз посчитала себя достаточно сильной чтобы ответить не зеркально, но чрезвычайно болезненно для Запада. Это стало возможным благодаря тому, что большая часть русской торговли уже давно переориентировалась на глобальный Восток. К тому же в расчетах русские использовали преимущественно цифровой юань, на который западные санкции никак не влияли, а на территории СНГ — цифровые рубли. Россия сослалась на форс-мажор: невозможность оплаты контрагентами русских товаров из-за санкций против российских банков и отключения SWIFT. Закрылись задвижки подземных трубопроводов, ежедневно качающие в западном направлении десятки тысяч кубических метров нефти и газа. На безвестных полустанках остановились составы с грузами угля, минеральных удобрений и редкоземельных металлов. Впрочем, торговля и другими товарами из-за санкций почти замерла. По Европе это нанесло сокрушительный удар — русские товары заменить было нечем.
На информационном фронте Запада воцарилась форменная истерика, походившая на информационную подготовку к началу реальной войны. Известный журналист, лауреат престижной американской Пулитцеровской премии John Makepeace в скандально прогремевшей статье «О иррациональных врагах рода человеческого» сравнил Россию с библейским народами Гога и Магога, которые должны появиться перед концом света и призвал западные страны сплотиться в борьбе с ней и вышвырнуть пришельцев с Земли. Это стало спусковым крючком компании травли. Целый хор подпевал — журналистов и известных блогеров подхватил «жаренную» тему. Даже привычных ко всему политиков брала оторопь, в каких только преступлениях не обвиняли Россию западные СМИ в сотнях статей и блогах. Многие из них не останавливались на этом и истерично требовали от правительств применить в отношении России силу, словно забыв про ее внушительный ядерный потенциал, гарантирующий сокрушительный ответ агрессору.
В самой России резко обострилась информационная истерика в немногих оставшихся либеральных СМИ и в интернете. Власть обвиняли во всех грехах, от желания продать Россию пришельцам до снижения уровня жизни народа, от предательства социалистических идеалов до угнетения коренных наций. На митинги в Москве, Санкт-Петербурге и в большинстве областных городов собрался весь «цвет» пятой колонны, до нескольких десятков тысяч человек: от остатков либералов до националистов, вместолевых и джихадистов. Еще больше обстановку в обществе обострила прокатившаяся по стране волна кровавых терактов. Взрыв в московском метро унес жизни тридцати четырех человек, бомбы в автобусах, наезды грузовиков на толпу и нападения вооруженных ножами исламистов стоили еще несколько десятков жизней.
Все это происходило на фоне часто скандальных и провокационных заявлений ряда «политиков» что власть не справляется, что она и есть главный виновник народных бед и еще больше раскаляло обстановку в стране. Ряд изданий, в основном иноагентов, стало пророчить (или призывать?) цветную революцию за все хорошее против всего плохого…
По узкой тропинке вдоль холодного и стремительного ручья, бегущего между вздымающихся почти вертикально ввысь каменистых стен, словно прорубленных в горных склонах легендарным великаном — удмером[11], неторопливо двигался караван вооруженных людей на выносливых кабардинских лошадях. Солнце уже садилось, но прозрачные весенние сумерки только слегка подсинили воздух, и дорога отлично просматривалась с пятиметровой высоты до дальнего поворота, где она вместе ущельем, поворачивало направо.