Совершенно очевидно, что указанные три черты Религии невозможно понять, если исходить из объяснения происхождения Религии как всеобщей и универсальной ошибки человечества. Нет, едва ли то была ошибка — люди не примирились бы с ней и уж во всяком случае она не сумела бы разрастись до глобальных масштабов. Очевидно, разуму присуща Религия, и не случайно еще Декарт пытался открыть в мозгу человека зону, «заведующую» верой. Обращает на себя внимание кажущаяся бессмысленность указанных черт Религии. В самом деле, если Боги всемогущи, то зачем им жертвы от людей? Ведь стоит Всемогущим захотеть, и они обойдутся без жертвоприношений… Наконец, почему самому Всемогуществу придан образ людей?
Здесь, как и ранее, мы сталкиваемся с явной «нелогичностью» наших предков, то есть не знаем их общественной практики, чтобы сделать адекватные выводы.
По-видимому, одновременно с Религией зародился еще один могущественный социальный феномен — Искусство. Их близость, их взаимное проникновение заставляют многих исследователей предполагать, что оба древнейших социальных явления возникли из единого корня[148], однако это, разумеется, не так. И прежде всего потому, что в их основе лежат различные физиологические реакции человека. В ходе эмоционального переживания в Искусстве происходит сложное превращение чувств, некий «разряд» нервной энергии, достигаемый особенностями структуры художественного произведения. «От басни и до трагедии закон эстетической реакции один: она заключает в себе аффект, развивающийся в двух противоположных направлениях, который в завершительной точке, как бы в коротком замыкании, находит свое уничтожение»[149].
Эта реакция уникальна, хотя можно указать некоторые близкие ей по физиологической природе. Так, в Игре мы тоже можем различить некую динамику «напряжения-разрешения» или «искусственное упражнение сил… готовящееся к их разряжению». И чем сильнее иллюзия, в которую погружается играющий, «тем сильнее чувство освобождения и тем большая радость»[150]. Эмоциональное возбуждение, а часто и перевозбуждение, влекущее за собой резкий спад, освобождение от гнетущих эмоций, заметно и в спортивных состязаниях, когда оно охватывает «многие отделы мозга — ряд нервных образований в лимбической коре, гипоталимическую область, а также ретикулярную формацию и более или менее широко — кору больших полушарий»[151]. Предстартовые эмоции могут вызвать стресс. Важно и то, что «эмоциональное возбуждение как бы накладывается на возбуждение, связанное с выполнением данной работы, и меняет его интенсивность. Вместе с тем эмоциональное и рабочее возбуждение различаются по своим физиологическим механизмам»[152].
Единственный аналог физиологической реакции, заложенной в основе Искусства, находится в действиях шаманов и колдунов. Исследование их личности показало, что они вполне нормальные люди и любой человек может успешно заниматься камланием. В отличие от прочих людей шаман обладает лишь одним — развитым художественным воображением. То есть камлание есть не что иное, как некий прообраз театрального действия, что несомненно роднит Религию и Искусство[153]. К состоянию камлания близок молитвенный экстаз верующего.
Невозможно понять тайну происхождения Искусства, не выяснив загадку возникновения психофизиологической реакции катарсиса. Полный ее цикл составляет законченную волну, начинающуюся нарастающим возбуждением, оно достигает своего пика, где происходит параксизмальный аффект, кончающийся резким расслаблением. Происхождение этой реакции остается неизвестным.
Нынешнее Искусство отличается от своих первоначальных форм высокой развитостью своих видов, наполненностью смыслом, который подчас глубоко закодирован в фигурах танца, в музыкальных пассажах и т. п. Но первоначальный вид Искусства — и в этом сходятся все его исследователи — заключался, по-видимому, в ритмическом групповом танце-пении, базирующемся на предмузыкальном ритме движений, возгласов, ударных звуков. Как и слова, первые фигуры этого танца не были, очевидно, осмысленными и не отражали звуковой ряд природы.
Лишь впоследствии сознание овладело эстетической психофизиологической реакцией и приспособило ее к своим нуждам.
Но древнейшие формы Искусства и по сей день свидетельствуют о том, что смысл как таковой не всегда сопутствует Искусству и его эстетической реакции. Об этом свидетельствует, в частности, музыка, где мелодия и другие средства воздействия на людей обращаются прямым образом к эмоциональной сфере, минуя разум. На этом же фундаменте базируются абстракционизм и импрессионизм, которые порой настолько отвлекаются от жизненных реалий, что полностью перестают на них опираться.
148
Окладников А. П. Проблемы генезиса религиозной формы сознания в свете современных открытий археологической науки // Проблемы развития современной науки. Новосибирск: Наука, 1978. С. 293.
151
Минх А. А. Очерки по гигиене физических упражнений и спорта. М.: Медицина, 1976. С. 37.
153
Резуненкова Е. В. О личности шаманов // Советская этнография, № 3. 1974. С. 108 и далее. См. также: Крывелев И. А. История религий. Т. 1. М.: Мысль, 1975. С. 46.