Важнейшая особенность толпы и один из факторов ее скучивания — «критическая величина»: ниже ее мы обнаружим лишь остаточные следы толповых эффектов, выше — ослабление и распад единого «сверхорганизма» на несколько дочерних. Опыт криминалистики и бригад артельного типа доказывает, что критическая величина, где толповые эффекты проявляются наиболее ярко и полно, составляет 25–60 человек, оптимальная — 50. О высшем пределе толпы пишет А. С. Розанов[215], о нем упоминает Л. Бальмонт: «Интентивность психического движения этого стремительного потока увеличивается по мере увеличения численности его капель»[216].
Уместно напомнить: антропологи единодушно полагают, что предлюди жили группами, насчитывавшими «самое меньшее 15–20 особей», поскольку размеры их логова составляли примерно 7 на 6 метров[217]. Высший предел определяется числом соседних «жилищ», которых насчитывают 3–4, то есть примерно те же 50–60 особей.
Скучивание и дальнейшее управление толпой происходит с помощью жестов, криков, песен, телодвижений. Здесь важно подчеркнуть два момента. Во-первых, речь занимает в тол повой сигнальной системе не единственное, а скорее подчиненное место. Главная роль отводится первосигнальной системе: жестам, выкрикам, телодвижениям и т. п. Обращаться к толпе с разумной речью, втолковывать ей логические аргументы бессмысленно, а порой и опасно. Она плохо реагирует на доводы рассудка и не подчиняется увещеваниям. Зато первосигнальные посылки воспринимаются ею с охотой, им она подчиняется легко, слушаясь выкрика, яркого и доходчивого жеста.
Во-вторых, толпа бурно реагирует на ритмические стимулы, возбуждающие ее эмоцию. Ритмические хлопки, удары в бубен или барабан, даже в грудь, ритмические выкрики, ритмы возбуждающих мелодии и песен, вскидываемые в едином ритме руки со сжатым кулаком, ритмический рев глоток — вот, что ведет за собой и возбуждает толпу. Характерно, что ребенок проявляет способность воспринимать ритм намного раньше, чем смысл слова[218]. Все это свидетельства древнейшего происхождения толпы, ее былого могущества, когда она находилась в своем расцвете.
Внезапная организация толпы после фазы хаоса поражает всех ее исследователей. Представление о бесформенности этого «агрегата» абсолютно неверно![219]. А. С. Розанов, наиболее заинтересованный в этой проблеме и понимавший значение строя для армии, подчеркивает, что во время митинга толпа образует круг, а в беге она напоминает комету, то есть, очевидно, похожа на каплю, катящуюся по наклонной поверхности[220].
В. М. Бехтерев указывает на необходимую плотность людей в толпе. Плотность создается касанием плеча к плечу, локтя к локтю, тела к телу — именно это формирует, по его мнению, один из важнейших толповых стимулов, выполняя как коммуникативную, так и эмоционально возбуждающую роль[221].
«Нет толпы без вожака», — писал А. С. Розанов, и это справедливо. Но не менее важно определить, кто же этот вожак?
Рассматривая примеры эмоционально напряженных сообществ у животных, мы убедились, что вожаками, или лидерами, становятся, как правило, те особи, у которых нервные процессы подвижнее, ярче, у которых облегчен срыв типичной реакции на непривычное или сильное раздражение. Примерно та же картина обнаружена и у людей: чем слабее нервная система у человека, обеспечивающая и большую чувственность, и быстроту реакции, тем легче срывы рефлексов[222]. Как правило, их обнаруживают женщины, дети, невротики. Именно поэтому они обычно и становятся вожаками толпы. Это было замечено давно. «Нередко самые слабые, как, например, дети и женщины, выдвигаются в толпе в качестве активных деятелей, — писал В. К. Случевский. — И, если не всегда получают первенствующее влияние, то во всяком случае превращаются в важных факторов толпы»[223]. Он приводит примеры женских бунтов в Севастополе в 1830 году и др. Первостепенная роль женщин в качестве вожаков толпы подтверждается документальными свидетельствами различных бунтов, революционных взрывов, восстаний, военных столкновений и т. п. Ими буквально наполнены тома документов «Крестьянское движение в России». Приведу выдержку из донесения вятского губернатора А. Ф. Анисьина в департамент полиции о сопротивлении крестьян с. Архангельское; там толпа крестьян состояла из женщин и мужчин. Женщины вели себя вызываюше, провоцируя толпу на жестокости. «Крестьянка Варвара Степанова бросила в лицо пристава ком грязи, а десятским грозила палкой; другая крестьянка Степанида Татьменинова — ударила палкой сотского, крестьянка Ирина Кожевникова сорвала с шеи одного урядника шарф». Вся толпа пришла в буйство, и пристав вынужден был удалиться[224]. В Харьковской губернии произошло столкновение в слободе Должик, толпу крестьян окружили казаки. Толпа оцепенела. В это время «выскочили жены и подростки крестьян с кольями, палками, вилами и другими орудиями, бросились к казакам, нанося им и их лошадям удары…»[225]. В Тверской губернии в дер. Новгородской толпа, «имея впереди баб, бросавшихся снегом, палками, поленьями и кирпичами, с криком и гиком окружила пришедших для описи- причем сначала бросались только бабы, а потом стали бросаться поленьями, кольями и даже оглоблями мужики»[226]. На Волыни, когда урядник Гаркуша в слоб. Старый Хмерин «попытался удалить стоявших у дверей мужчин, одна из женщин крикнула: «Бей их!» — после чего началась всеобщая свалка и избиение станового»[227].
216
Бальмонт Л. Толпа, как она мыслит, чувствует и действует. Разрушение и творчество в революции. СПб., 1911. С. 25.
217
Григорьев Г. П. Начало верхнего палеолита и происхождение человека разумного. Л.: Наука, 1968. С. 141: И. Л. Андреев, приводящий данные М. Брауна, полагает, что человек прямоходящий жил в сообществе, составлявшем 20–50 индивидов (Андреев И. Л. Происхождение человека и общества. М.: Мысль, 1982. С. 220). «Можно предполагать, что первобытное сообщество насчитывало в среднем 40–45 человек», — пишет А. М. Румянцев (см.: Румянцев А. М. Возникновение и развитие первобытного способа производства. М.: Наука, 1981. С. 115). По его мнению, в этих сообществах мужчины составляли 10–12 человек, женщины — 13–16, остальные — дети.
218
Дубинин Н. П., Шевченко Ю. Г. Некоторые вопросы биосоциальной природы человека. М.: Наука, 1976. С. 111. О соотношении слова и других сигналов в толпе свидетельствует следующее высказывание В. М. Бехтерева: «Не одно слово может служить посредником для объединения социальных групп. Выразительные движения и жесты, несомненно, в этом отношении имеют немаловажное значение. Действуя непосредственно на человека и возбуждая подражание, язык жестов в смысле общения иногда оказывается даже сильнее слова, как это можно видеть в возбужденной толпе» (Цит. соч. С. 105). С. Сигеле утверждал, что на толпу влияют «всякий крик, шум или действие», которые «не будучи хорошо выслушаны и объяснены, дадут может быть более серьезные последствия, чем они должны произвести на самом деле» (Сигеле С. Цит. соч. С. 54). А Тэн вообще полагал, что «достаточно лишь вопля, чтобы (толпа) приняла уже какое-нибудь решение» (Цит. по Сигеле С. Указ соч. С. 70).
219
Представление о толпе, как о беспорядочном, хаотическом агрегате, настолько распространено, что едва ли может быть указан автор стереотипа, мелькающего всюду и переходящего из одной научной работы в другую, без всякой попытки разобраться в его правильности. Последнее, что попалось на глаза: «Антитеза иерархии — это хаос, беспорядочная куча, толпа, а не свобода» — Турчин В. Инерция страха. Хроника, Н-П, 1978. С. 204.
222
Шляхт Н. Ф… Пантелеев Т. А. Проблемы генетической психофизиологии человека. М.: Наука, 1978. С. 94.