На этом заканчивается предыстория разума и берет начало История.
Глава двенадцатая. В ТЕНИ НЕАНДЕРТАЛЬЦА
А человек!.. Бедный… бедный! Так смотрят его глаза, как будто вдруг за плечо кто-то схватил его сзади — глаза безумна — и все, все пережитое им лужицами вины у него застывает во взгляде. В жизни бывают такие удары, такие…
Если мы теперь вернемся к началу книги, то обнаружим, что ответили не на те вопросы, которые поставили, затевая исследование. Разве о происхождении леворукости или прямохождения шла речь, когда мы цитировали Ясперса? Не слишком ли далеко мы уклонились от первоначальной задачи и не пора ли к ней вернуться?
Свод «загадок» предыстории послужил нам лишь оселком для проверки правильности базовой гипотезы АСГенетики. Теперь, когда она, на наш взгляд, доказана, наступило время поединка с глобальным вызовом Истории.
Прежде всего, надо попытаться ответить на вопрос, каким образом предыстория влияет на современность, через посредство каких сил палеолит воздействует на общество, детерминируя его дальнейшую судьбу и вектор развития. Для этого надо точнее определить коренные, первичные мотивы поведения человека, установив, что в них неизменно и что поддается постепенному преобразованию. Какова скрытая пружина человеческих импульсов и в каких ситуациях она вырывается на поверхность общественного сознания, определяя движение и судьбу общества? Наконец, какая система идеологических ценностей более полно и последовательно служит истинным целям человека?
Эта проблема обычно представляется весьма далекой от практически-политической жизни общества, однако это не так. Управление любым обществом неизбежно связано с построением тех или иных «моделей человека». «Например, если полагают, что человек изначально добр, оставляя пока в стороне вопросы определения эмпирических референтов, то соответственно будет оцениваться общество и проектироваться новые общности: например, многие существенные характеристики будут подвергнуты критике как репрессивные, а при проектировании новой социальной системы будут элиминированы многие традиционные правила и санкции, которые в силу тезиса о естественной доброте человека становятся необязательными»… Но если полагают, что человек изначально агрессивен, то дело другое… «Из этой предпосылки следовало, что надо чаще давать людям возможность испускать свою агрессивную энергию, чтобы сделать их менее агрессивными в будущем. Это приводит к тому, что агрессии обучаются и она сохраняется, если ее последствия оказываются позитивными. Далее, если в модели человека предполагается, что «организации альтруистичны и щедры или что правительства — инструмент согласования и координации расходящихся интересов, то обществу нет нужды контролировать их деятельность; если же окажется, что природа организаций — в самообслуживании, а правительства — в защите определенных частных интересов, то обществу, как и каждому его члену, следует быть бдительным» — эти цитаты приведены из книги Дж. X. Канкела «Поведение, социальные проблемы и изменения», 1975 г. (Цит. пo PC: Модели человека в современной зарубежной социологии. Реферативный сборник. М.: ИНИОН АН СССР, 1985. С. 83–85 и далее. См. также: с. 122–123, 125. Льюис Мамфорд. Образ и модели человека в культурно-социологической модели. Обзор).
С чем человек вошел в мир и что определяет его видовую сущность? Разум? Но мы видим, что, пройдя миллионолетнюю выучку в пратолпе, разрушив ее изнутри, сознание отнюдь не покончило раз и навсегда с толповыми объединениями. Распавшись, пратолна оставила после себя иное, близкое ей сообщество — толпу, которая и по сей день остается в жизни человека.
Базовая теория АСгенетики доказывает, что подлинное существо человека состоит не в совокупности социальных отношений, которые преходящи и лишь помогают формировать личность, влияя на поступки людей. Трижды прав был Эрих Фромм, когда писал: «Пытаясь избежать ошибок биологических и метафизических концепций, нам следует опасаться столь же серьезной ошибки — социологического релятивизма, который представляет человека не более, чем марионеткой, управляемой нитками социальных обстоятельств»[251]. В наследство от неандертальцев людям досталась способность образовывать мощные группы на базе объединений толпового и коллективистского типов.
251
Фромм Э. Характер и социальный процесс // Психология личности. Тексты. М.: МГУ, 1982. С. 54.