Ему всегда было очень приятно ощущать себя в роли человека, передающего свои знания другим. И не потому, что ему нравилось нянчиться, нет! Он привык смолоду помогать ближним, учиться у них и учить их.
— Да, господин Дрэган, — произнес с восхищением лейтенант, — а эта история с девушкой превосходит все остальное!
При упоминании о девушке Дрэган снова несколько смутился. Но этот длинный тощий лейтенант стал ему настолько близок, что Дрэгану было уже не стыдно откровенно признаться в своей слабости.
— Знаете, эта девушка… — сказал он неуверенно.
— Так что с ней?
— Я даже не знаю, существует ли она реально.
— Ого, а что может быть реальнее? Красивейшая реальность, господин Дрэган, реальность, которая может приносить лишь одну радость!
Дрэган не согласился с ним и мысленно сказал себе: «Кто знает! У меня до сих пор такое ощущение, что она химера моей смерти!»
I
ШТУРМ
Утро 29 октября 1944 года было темным, молчаливым. Море, казалось, готово было вот-вот разразиться бурей. В 11 часов перед примэрией[2], около постамента памятника известному поэту, как это не раз случалось после 23 августа, расположилась группа рабочих.
Лица их были такими же, как и утро, — мрачными, молчаливыми, словно они ожидали, что вот-вот что-то должно случиться.
Никто не разговаривал: все не шелохнувшись смотрели на широкое, тяжелое здание примэрии с ее арками, на высокую башню с курантами и двумя бронзовыми кузнецами, отбивающими часы ударами по наковальне.
Несколько человек сидели на ступеньках постамента, другие стояли. Табачок переходил от одного к другому. Люди крутили цигарки и курили.
Собралось человек сорок, но площадь была настолько велика, что их почти не было заметно. С одной стороны площади находилось здание примэрии. С другой стороны, словно волнорез, преграждающий волнам путь, над восточным пляжем, стояли высокие узкие здания. В первых этажах домов прежде были рестораны, теперь же от них остались лишь одни вывески. Окна и двери были заколочены досками. Работали только два кафе и один трактир. На этажах, где располагались банки, коммерческие агентства, зерноторговые конторы экспортно-импортных фирм, было заметно некоторое оживление: раскрывались окна, и в них появлялись только что написанные вывески. А дальше, где площадь кончалась, начинались три улицы, ведущие в порт, к обрыву над морем и казино. Ежи из колючей проволоки, которыми еще недавно были окружены здания, теперь лежали в куче на углу, около бара «Алказар», слепые окна которого, казалось, ожидали любителей. Доски с немецкой надписью: «Verboten»[3] валялись на земле, под ногами прохожих.
Расходясь от верхней части площади, три улицы шли по склону сквозь ряды высоких узких, с пузатыми балконами, лоджиями, фризами из штукатурки, с симпатичными мансардами домов, смотрящих на море своими слуховыми окнами.
Однако самой оживленной частью площади оставалось место перед примэрией, где и начали возрождаться уничтоженные войной старые увеселительные заведения. Именно там предприимчивые хозяева открыли два кафе. Они вынесли на тротуар столы с гнутыми металлическими ножками, стулья с соломенными сиденьями; над входными дверями, ведущими в верхние этажи, рядом с вывесками тех, кто еще совсем недавно оставил город: «Kommandantur», «Deutsche Kriegsmarine»[4], появились старые названия фирм: «Иоргу Танашока, зерноторговец и консул его величества короля Дании», «Ромыно-итальана — Гринберг и сыновья — агентство по снабжению судов». Более того, на одном из балконов было написано большими буквами: «Клуб национально-либеральной партии». Только над боковой дверью не было никакой вывески, хотя учреждение это работало вовсю. Популярность открытого учреждения легко было заметить по движению людей на узкой лестнице, по фигурам девушек, время от времени появлявшихся в окнах.
Такова была площадь, которую продували пыльные ветры и настороженно рассматривали сидящие за столиками кафе господа. В ее верхней части послышался высокий, звонкий голос шустрого паренька по имени Костикэ, который продавал газеты, принося их сюда прямо с поезда.
— Газеты, га-зе-ты!.. «Универсал», «Утренний вестник», «Скынтейя»[5]. Га-зе-ты!.. «Сообщение генерального штаба. Румынские и советские войска наступают на западном фронте»! Га-зе-ты!.. «На заводе «Титан» рабочие выгнали директора-саботажника»! Га-зе-ты!.. «Посещение королем ветеринарного госпиталя»! Га-зе-ты!.. «Хозяева увольняют рабочих»! Га-зе-ты!.. «Советские и румынские войска достигли ворот Клужа»! Га-зе-ты!.. «Успех Украинского фронта»! Га-зе-ты!.. «Репортаж из ставки маршала Малиновского»!..