«Великий князь Московский, узнав от своих послов, приехавших в Вильну по делам мира, о том, что я прибыл к польскому королю от вашего святейшества, написал королю через Христофора Дзержка, что Московия со времени Флорентийского собора объединена с католической церковью одной религией и что он разрешает католикам в Московии совершать богослужение по их обрядам. Однако оказалось, что он совершенно об этом не думал. Напротив, после покорения большей части Ливонии он изгнал оттуда всех католиков до единого силой оружия, насадил повсюду русскую веру и строжайшим образом утвердил ее (следуя примеру деда и отца, сделавших то же самое в Новгороде)…»
Так Поссевино продолжал работать над отчетным письмом для папы, которое он намеревался доработать после встречи с государем и послать в Рим, чем быстрее, тем лучше. Он докладывал о ходе переговоров с Баторием, записывал услышанные в дороге рассказы о государе, о религии, противопоставлял католичество и православие, осмысливал на основе полученных сведений способы обращения московитов в католичество. Устало потерев глаза, Поссевино помахал листом бумаги перед лицом, дабы чернила быстрее высохли, спрятал ее и письменные принадлежности в дорожную сумку, потушил свечу.
— Уже завтра мы предстанем перед великим князем, — дождавшись, когда Поссевино закончит писать, произнес Кампани. — Он действительно так ужасен, как о нем говорят?
— Есть слух, что в Новгороде он приказал подать себе на ужин зажаренных детей своих врагов, — рассмеявшись, ответил Поссевино и добавил уже серьезно: — Каким бы он ни был, он будет смирен польским оружием и железной волей папы…
— Этот недоучка, брат Модест, все донимал меня вопросами, для чего вы, отправившийся помогать великому князю восстанавливать мир, в Вильно призывали Батория скорее начать боевые действия, — хохотнул Кампани.
— Он еще слишком молод, — с небрежностью ответил Поссевино, — и плохо знаком с положением дел. Когда-нибудь и он узнает, что чем слабее будет великий князь, тем охотнее он согласится на наши условия…
— Разве это будет невыполнимо для вас? Ведь несколько лет назад с Божьей помощью вам удалось вернуть Швецию в лоно католичества…
— О! Мне пришлось хорошенько поработать в Швеции! Король Юхан не так умен, как я думал. Сколько проповедей и бесед провел я с ним — и каждый раз он глядел на меня тупо и недоверчиво, словно не все понимал, о чем я говорю. К счастью, он во всем слушается свою любимую жену Екатерину, она его главный советник. Екатерина умна и прелестна, — улыбнулся Поссевино, задумчиво глядя в мутное темное окно. — Она взирала на меня так жадно, с таким огнем в глазах! Клянусь, это было искушение! Но это ничто по сравнению с тем, насколько ревностно она исповедует католичество! Кстати, ходил такой слух, будто великий князь желал заполучить ее, но брат Екатерины, покойный польский король Сигизмунд Август, выдал ее замуж за Юхана, и теперь Иоанн и Юхан заклятые враги!
В ответ раздался сдавленный смешок Кампани.
— Так выполнена была мной одна из важнейших миссий папы Григория — обратить в католичество север Европы. Что касается Швеции, я оставил там несколько доверенных мне лиц, дабы продолжали они миссионерскую деятельность среди горожан и селян, взращивали посаженное мной семя. — Поссевино высокомерно усмехнулся и сузил свои черные глаза. — Если король Юхан не до конца разделяет наши взгляды, то его сын, юный принц Сигизмунд[7], будет воспитан истинным католиком. Иезуиты, коих я оставил подле него, о том позаботятся, я лично прослежу за тем!
Поссевино улегся на приготовленный для него лежак, перевернулся на спину, вытянулся, недовольно засопел — видать, ложе было не слишком удобным.
— При нынешнем папе многое изменилось, и я рад этим переменам, — продолжал он. — Столетиями Церковь боролась с еретиками в Европе, и лишь папа Григорий обратил свой взор на восток. Греческая вера не меньшая ересь, чем лютеранство, тем более даже сами греки полтора столетия назад на Флорентийском соборе признали правильность содержания вероучений римской церкви.
— Я слышал, что московиты очень преданны своей вере. Меня поразило обилие храмов, увиденных нами по дороге!
— Преданны! — раздраженно ответил Поссевино. — Они слепо следуют канонам, установленным греками. Потому одной из главных наших работ, брат Кампани, будет поведать московитам об их заблуждениях и направить на истинный духовный путь!
Помолчав, Поссевино добавил уже шепотом: