— Хорошо, — молвил Поссевино и, вновь обведя глазами всех присутствующих, продолжил: — Поскольку победителям подобает диктовать свои законы побежденным, королевские послы могут первыми предложить условия заключения мира, которого московиты уже в третий раз требуют посредством третьего посольства.
Януш Збаражский прокашлялся и, поблагодарив от лица короля и всего народа Речи Посполитой папу и Поссевино за их великий труд по примирению двух государей, молвил:
— Наконец суждено свершиться великой справедливости, за кою так много крови пролилось. Так пусть земля Ливонская от начала и до конца навеки будет принадлежать польской короне — и те земли, что его величество успел отбить сам, и те, что еще находятся под властью великого князя. А ежели великий князь не уступит, тогда наша сторона тотчас прекратит любые переговоры.
Московские послы утирали потные раскрасневшиеся лица, оттягивали на шеях вороты кафтанов, шумно пыхтели, хотя горница все никак не могла хорошенько протопиться.
— Это чрезмерные условия, с коими мы не можем согласиться, — отвечал Алферьев, жуя свои мясистые губы. — Ежели мы наконец сумели по воле обоих государей собраться здесь, дабы не проливалась больше христианская кровь, надобно поставить равные для всех условия. Только тогда и установятся истинный мир и братство. Посему от имени государя нашего мы заявляем, что кроме тех ливонских крепостей, что государь согласился отдать вам, мы уступим еще крепость Говию[11].
Московские послы потребовали, чтобы король вернул их государю захваченные поляками псковские крепости, а также те русские крепости и города, что были захвачены ранее — Великие Луки, Велиж, Заволочье, Холм, Невель…
— Мы и так отдаем слишком много! — возразил Збаражский. — Мы отказываемся от захвата Пскова и Новгорода, вернем захваченные в этом году крепости и отведем свое победоносное войско. И мы по-прежнему настаиваем на главном — великий князь должен уступить Ливонию целиком.
— С такими условиями никаких переговоров не получится, — с волнением глядя ему в глаза, возразил Алферьев. — Невозможно, чтобы великий князь отдал даром столько ливонских крепостей, а что касается Пскова, он, как и вам из-песню, укреплен хорошо. Он еще не взят и впоследствии взят не будет!
И начались споры из-за каждого клочки земли, щедро политой кровью обеих враждующих сторон. В первый же день польские послы пригрозили, что прекратят переговоры и уедут в лагерь под Псковом, но Поссевино сумел уговорить их остаться.
Споры не утихали, они не разрешались тотчас и возникали вновь и вновь, Поссевино изо дня в день присутствовал на заседаниях, о вечером, когда послы уходили, докладывал о ходе переговоров в письмах к Стефану и Замойскому. Более всего спорили о крепости Велиж. Ни одна сторона не уступала, и в день десятого заседания королевские послы вновь заявили, что прекратят переговоры.
— Ежели мы уступим королю Велиж, государь лишит нас жизни, — со слезами на глазах молвил Елецкий иезуиту, оставшись с ним наедине. — Ежели мир не будет заключен только из-за этой крепости, то вновь прольется великая кровь. Рассуди, как быть?
— У меня нет никаких мыслей, как решить это дело, — с трудом подавляя раздражение, отвечал Поссевино. — Будут ли московские послы казнены по возвращении домой — ему было все равно. Но из-за одной крепости споры затянулись на несколько дней, надобно было что-то решать, и, вздохнув и устало натерев глаза, он ответил:
— Король не отступится от обладания Велижем. Придется пойти на уступки, иначе мира не бывать. Я могу, дабы спасти ваши жизни, каждому из вас выдать грамоту с печатью, в коей сообщу, что я принудил вас к пому решению. Впрочем, я и сам готов предложить великому князю свою голову, чтобы он сделал с ней все, что захочет, если сочтет, что я поступил слишком своевольно для пресечения новой войны. Ну а если мы ничего не добьемся от королевских послов, я буду настаивать, дабы Велиж сравняли с землей.
— Благодарим тебя, — склонил голову Елецкий, утирая слезы. — Тогда спасение наше и судьбу Велижа мы отдаем в твои руки.
Узнав о том, что московиты согласны отдать королю Велиж, польские послы возобновили переговоры. Тут же началось обсуждение о крепости Себеж, кою каждый хотел оставить себе.
— Мы думали, что Антонио решит это дело меж двумя государями позже, а сейчас мы сможем заключить мир, — с легким волнением ответил Варшевицкий.
— Мы в угоду Антонио уступили Велиж, — возразил раздраженно Алферьев, на лбу у него вздулась толстая вена, — и мы уже не настаиваем, дабы его сожгли, оставляем его королю нетронутым. Ежели вы желаете это дело оставить нерешенным, то пусть оно останется в таком положении, чтобы позже государь наш решил, останется ли в будущем повод для спора!