А едва не состоявшаяся встреча со смертью настроила Джонаса на лирический лад.
— Ты даже представить не можешь, как я тебе благодарен за то, что ты воспитала мне такого сына. Настоящего мужчину. Я, как видишь, сейчас ни на что не годен. Бат для меня — подарок судьбы. Кому еще я мог бы довериться?
— У тебя верные и компетентные сотрудники, — возразила Соня.
— Они — не Корды. — По тону чувствовалось, что этим все сказано.
— А вот он — Корд. Я это вижу.
— Но, Соня… Он не похож на меня. Почему он на меня не похож?
— Потому что вы оба — единое целое, — резко ответила она. — И каждый должен это видеть.
— Господи, я предложил ему весь мир! Я дал ему… — Он осекся, пожал плечами.
Соня кивнула, но комментировать не стала. Она пыталась забыть ту боль, что принес ей этот человек. Его образы запечатлелись в ее памяти. Поначалу молодого, двадцати одного года, жеребца, с которым она отправилась в Европу: красивого, сильного, лучащегося оптимизмом и энергией. А потом зрелого, уверенного в себе, умудренного опытом промышленника, которого она встретила четыре года тому назад. Сейчас ему пятьдесят один, максимум пятьдесят два. Для инфаркта рановато. И он, несомненно, это знал. Он-то планировал еще лет двадцать активной работы, а вот теперь придется менять планы.
— Я хочу попросить тебя об одной услуге.
— Говори.
— Твой дядя Фульхенсио знает меня. По рекомендации Бата я вложил деньги в гаванское казино. Я поверил человеку, которого тоже знает твой дядя, пообещавшему, что там будет вестись честная игра.
— Мейеру Лански, — уточнила Соня.
— Ты знаешь… Хорошо… Так вот, я думаю, что никто не останется внакладе, ни Фульхенсио, ни Бат, ни я, если твой дядя благожелательно рассмотрит просьбу Мейера Лански о выдаче лицензии на открытие в Гаване отеля-казино. Он, естественно, готов выполнить все формальности.
— Под формальностями понимаются взятки, которые он должен заплатить моему дяде.
— Так уж у них принято, — пожал плечами Джонас.
— Ты заработаешь на этом деньги? — спросила Соня.
— Решение принимать Бату.
— Ты дозволяешь Бату принимать решения? Это что-то новое, не так ли?
В какой уж раз Джонас пожал плечами.
— А что еще мне остается? По крайней мере, он умен. Он — Корд… и, разумеется, Батиста.
— Хочешь совет?
— Почему нет?
— Вложи чуть больше души в отношения с сыном. В будущем это принесет куда большую прибыль, чем любая из твоих инвестиций.
— Я вкладываю. Я разрешил ему снимать телешоу. Я вложил туда деньги, которым нашлось бы применение в других местах. Нам повезет, если мы хотя бы окупим расходы.
— Я говорю не о деньгах, Джонас. Вкладывание денег — это вся твоя жизнь. Это ты делать умеешь, пожалуй, умеешь лучше всех. Вот что ты не вкладываешь, так это душу. Ты любишь сына?
— Конечно, люблю.
— Тогда почему ты не скажешь ему об этом?
— Но и он никогда не говорил ничего такого… — Он замолчал, и Соне показалось, что сейчас у него случится второй инфаркт. — …Мне…
Соня встревожилась:
— Джонас?
— Это нелегко. Мой отец умер, так и не сказав, что он любил меня. И от меня он не услышал этих слов. Он умер, и мы никогда… не сказали… об этом друг другу. Это была ошибка, Соня, чудовищная ошибка. Мой Бог, неужели я повторяю ее?
— У тебя есть гордость, Джонас. Как и у Бата. Как жаль, что вы так в этом схожи.
2
Соня удивила Бата, заказав в ресторане бифштекс из вымоченного в вине мяса.
— Они знают, как его приготовить, — пояснила она сыну.
— Значит, ты бывала здесь раньше?
— С чего ты решил, что в Нью-Йорке я впервые? — улыбнулась Соня.
Разумеется, она бывала в Нью-Йорке. Он должен был об этом помнить. Она ездила и в Европу, причем не только с его отцом. Побывала на Кубе и чуть ли не во всех странах Латинской Америки. Две комнаты в гасиенде около Кордовы она украсила произведениями искусства доколумбовой эпохи, привезенными из Перу. В ее спальне место привычного распятия занимали картина Пикассо и «мобиль» Колдера[41]. Она уже не была той юной невинной девушкой, какой ее встретил его отец. Впрочем, не была она и той спокойной, уступчивой женщиной, какой он запомнил ее с детства. Бат мог по праву ею гордиться.
И в пятьдесят лет Соня сохранила удивительную красоту, привлекая взгляды сидящих за соседними столами мужчин. Его отец умел выбирать женщин, прекрасных в юности и неподвластных возрасту. Надо прямо сказать, Моника Бату не нравилась, но он понимал, почему Джонас дважды женился на ней. А последняя из них, Энджи, ни в чем не уступала тем двум женщинам его отца, которых он знал лично.
41
Колдер, Александр (1898–1976), американский скульптор-абстракционист. Особо известен подвесными подвижными конструкциями («мобилями»), которые выполнял из металлических листов и проволоки.