— Вы же не секретарь Чандлера.
— Не буду вас обманывать. Я бы хотела стать вашим секретарем. Но… Чандлер говорил о… специфических требованиях.
Джонас улыбнулся:
— Скажем так, упомянутое им условие не обязательное. Но желательное.
Она долго смотрела на него. Рот приоткрылся, меж губ появился и исчез кончик языка.
— Вы хотите, чтобы я жила здесь?
— У меня две спальни.
Она усмехнулась:
— Да, ваша репутация известна, мистер Корд.
— Вы приняты на работу, — подвел черту Джонас. — Я был бы вам очень признателен, если при посторонних вы будете называть меня мистер Корд. А наедине… Джонас.
— Меня зовут Энджи, — ответила она.
Глава VI
1
В тот же день Энджи перебралась на верхний этаж. Первую ночь она спала во второй спальне. Следующую — в одной кровати с Джонасом.
Четверо молодых сотрудников, прибывших в Лас-Вегас в течение недели, отнюдь не удивились, что новая секретарь мистера Корда на редкость интересная женщина, которая к тому же и живет в его номере. Как и говорила Энджи, Джонас славился успехами на женском фронте.
Еще какое-то время ушло на утряску последних деталей, но к концу второй недели заточения в Лас-Вегасе Джонас полностью контролировал деятельность своих компаний. Он звонил по телефонам со скрамблерами. Кто-то из четырех его помощников, если возникала необходимость, улетал на «дехавиленде» в Мехико, а оттуда — в любую часть света, куда направлял его Джонас.
Его не разыскивало ФБР. Он всего лишь не желал давать показания сенатской комиссии. Слушания эти считали важными разве что члены комиссии да несколько газет. Последние расценили его побег как насмешку над сенатом. Заголовок на пятой странице одной из них гласил:
«КОРД УСКОЛЬЗАЕТ ОТ СЕНАТСКИХ ИЩЕЕК». Вторая подошла к вопросу более творчески, обратившись к первоисточникам: «НОЙ В КОВЧЕГЕ, ДЖОНАС[9] В КИТЕ?»
Его даже не могли обвинить в оскорблении конгресса, поскольку повестки он не получал.
Энджи первой увидела газетное сообщение о том, что Моника подала на развод.
Они с Джонасом завтракали. Джонас, как всегда, плотно, Энджи ограничилась апельсиновым соком, кофе и крекерами. Ночного халатика или пеньюара у нее не было, спали они голыми. Поэтому она вышла к столу в белых нейлоновых трусиках, а он — в боксерских трусах. Джонас читал «Нью-Йорк таймс», Энджи — «Лос-Анджелес таймс».
— О, Джонас!
— Что?
Она протянула ему газету, указывая на заметку:
«КОРДЫ РАЗВОДЯТСЯ
Миссис Джонас Корд подает на развод. Миссис Джонас Корд, урожденная Моника Уинтроп, подала иск в Верховный суд Лос-Анджелеса с требованием развести ее с Джонасом Кордом. Последний обвинен в супружеской неверности, жестоком обращении и оставлении жены. Миссис Корд просит вынести решение о разводе, оставить ребенка под ее опекой, присудить ей часть калифорнийской собственности Кордов, а также уплату алиментов.
Местонахождение мистера Корда неизвестно. Он покинул свой дом в Бел-Эйр за несколько часов до прибытия судебного исполнителя, который намеревался повесткой вызвать его на слушания о деятельности авиакомпаний, проводимые сенатской комиссией, и с тех пор его ни разу не видели. По некоторым сведениям он поселился неподалеку от Мехико. Джерри Джеслер, адвокат миссис Корд, полагает, что отсутствие мистера Корда не помешает началу судебного процесса, поскольку по законам штата Калифорния газетная публикация является извещением для ответчика о вызове его в суд».
Джонас пожал плечами и вернул газету Энджи.
— Супружеская неверность, жестокое обращение, оставление жены, — повторил он. — Она ничего не сможет доказать.
Энджи накрыла его руку своей.
— Я покажу под присягой, что мы никогда не спали вместе.
Он вяло улыбнулся:
— Тебе не придется этого делать, Энджи. Так и должна поступать верная секретарь, но давать показания ты не будешь. Мои адвокаты все уладят. Моника не будет требовать многого. Она женщина благоразумная.
— Ты ее… любил?
Джонас кивнул:
— Дважды. Я дважды женился на ней.
Энджи нахмурилась, указала на газету.
— Это не мое дело. Мне не следует задавать вопросов. Но… там упомянута опека над ребенком.
— Монике нет нужды требовать опеки над ребенком. Девочке скоро исполнится восемнадцать. В конце концов, я же не буду просить ее поселиться у меня. Я хочу, чтобы она приезжала ко мне, и лишь в том случае, если у нее возникнет такое желание.