Он вновь просмотрел заметку, нахмурился, отложил газету в сторону. Губы его превратились в тонкую полоску.
— Мне очень жаль, Джонас, — прошептала Энджи.
— Если ты хочешь пожалеть наш распавшийся брак, жалей. Но вот меня жалеть не стоит. Да и ее тоже.
Глаза Энджи повлажнели от слез.
— Напрасно я задаю тебе личные вопросы. Я с тобой счастлива, что бы ты мне ни ответил.
Джонас поднялся, подошел к ней сзади. Обхватил руками груди, поцеловал в шею.
— Спрашивай, о чем хочешь. Если я не захочу отвечать — просто промолчу.
Энджи обернулась к нему, губы ее разошлись в улыбке.
— Или солжешь.
— Или солгу, — засмеявшись, согласился он.
2
Естественно. Ложь — альтернатива умолчанию. Иногда он ею пользовался. Ему не хотелось досконально копаться в прошлом Энджи. Кое-какие справки он навел и выяснил, что рассказанная Энджи история ее жизни не соответствовала действительности. Он ее не осуждал, понимая, почему она не хотела говорить правду. Главное заключалось в том, что он мог ей доверять. Невада с ним соглашался, а к мнению старика Джонас прислушивался.
Шестого июня 1918 года Эдгар Бурнс умер в Шато-Тьерри от шрапнельных ран. За две недели до этого родилась его дочь Анджела, а двадцать шесть лет спустя погиб ее первый муж. Мать Анджелы сразу же вновь вышла замуж, лишь в двенадцать лет девочка узнала, кто ее настоящий отец. В школу она ходила как Энджи Деймон.
Деймон был бутлегером, оперировавшим в Йонкерсе под покровительством самого Арнолда Ротстайна. Когда Арнолда убили, Деймона пригрел дон Кастелламарезе, и он продолжал гнать джин до отмены «сухого закона». Когда это произошло, дон Кастелламарезе выделил ему долю в букмекерских операциях. В детстве Энджи видела, что живут они ничуть не хуже семей адвоката, дантиста, торговца недвижимостью, их соседей по обсаженной деревьями улице в Уайт-Плейнсе[10].
Ее отец, вернее, как со временем выяснилось, отчим, занимался экспортно-импортными операциями. Так думала она. И соседи.
Энджи исполнилось семнадцать, когда ее отца арестовали и газеты написали об его истинном занятии. До суда дело не дошло, прокуратура отказалась от обвинений, но случившееся так потрясло Энджи, что она не вернулась в школу. Она попросила Деймона устроить ее в букмекерскую контору, но получила отказ. Год она ничего не делала. Старых друзей избегала, а новых завела среди безработных и не слишком уважающих законы парней Уайт-Плейнса.
Одного из них звали Джером Лэтем. Симпатичный парень с волевым подбородком и тяжелыми, нависающими над глазами веками, он обычно ходил в соломенной шляпе и никогда не испытывал недостатка в деньгах. Никто не знал, где он их берет, а потому его окружал ореол загадочности и великолепия. Энджи влюбилась в него, а так как Джерри никогда не встречал такой красавицы, он… Она не могла сказать, что и Джерри влюбился в нее. Он позволял ей быть рядом, поскольку такой трофей лишь подчеркивал доблесть охотника. Они сошлись и всюду появлялись вместе. Он тратил на нее деньги. Покупал ей наряды.
Ее мать и отчим невзлюбили Джерри Лэтема. Деймон назвал его бандитом, на что Энджи сердито ответила, что не Деймону записывать в бандиты кого-то еще. В результате она испортила отношения как с матерью, так и с отчимом. Пошла к Джерри и сказала, что хочет жить у него.
Джерри ее впустил. Сначала они жили в одной комнате, потом он снял маленькую квартирку, а в конце мая тридцать седьмого года, когда ей исполнилось девятнадцать, они поженились.
Она узнала, откуда у Джерри брались деньги, которые никогда не иссякали. Он зарабатывал их на поддельных купюрах. Покупал двадцатки у фальшивомонетчика в Нью-Рошелле по восемь долларов каждая. А затем кружил по Нью-Йорку, покупая всякие мелочи и расплачиваясь фальшивками. Обычно его покупка стоила пять долларов. Отдавая двадцатку, он получал на сдачу пятнадцать, то есть чистая прибыль на каждой купюре составляла пять долларов. На автобусе он ездил и в Нью-Джерси, скажем, в Патерсон, в разных магазинах избавлялся от пяти двадцаток и возвращался домой с пятьюдесятью долларами выручки. Он мог бы зарабатывать и больше, продавая купленное в магазинах. Частенько он закладывал свои покупки в ломбард, но никогда не выкупал их.
Его ни разу не поймали. Секрет успеха заключался в том, что он не жадничал. В тридцать восьмом году семье из двух человек ста пятидесяти долларов на месяц хватало с лихвой. Он не работал чаще одного раза в неделю. И никогда не заглядывал второй раз в один и тот же магазинчик, обходил его за квартал.