И Мела Шмидта, владельца клуба, Джиб убедил в том, что он не прогадает, пригласив Голду, поскольку еврейский юмор особо оценят как евреи, приезжающие в Майами в декабре, несмотря на сложности военного времени, так и солдаты, находящиеся в отпуске или получившие увольнительную.
Мистер Шмидт в принципе согласился с Джибом, но настоял на том, что Гленда должна выступать в костюме, примятом в клубе, то есть практически без оного. И в контракте появился пункт о том, что она будет выходить на сцену в «сокращенном костюме, в каких работают другие артистки в «Casa Pantera»[38]. Джиб, кстати, согласился с ним, что на полураздетую певицу-танцовщицу-комика зрители будут слетаться, как мухи на мед. Шмидт пошел даже на то, чтобы дать в газетах рекламное объявление о выступлениях Гленды Грейсон в его клубе.
До Флориды они добирались на поезде, причем большую часть пути простояли. Гленда никогда не уезжала дальше Катскилл, а потому, как зачарованная, смотрела в окно. Хотя она и знала, куда едет, летняя жара в декабре поразила ее. В Майами они прибыли рано утром, устроились в отеле, немного поспали, а уж потом отправились в клуб.
«Casa Pantera» представлял собой квадратное здание из бетона на Бискайском бульваре. Рекламный щит обещал грудастых брюнеток, фантастических блондинок, потрясающих женщин, которых нигде больше не увидишь.
В вестибюле их встретили фотографии стриптизерш: Эвы Эден, Чести Бун, Расти Бивер и Хоуп Даймонд. Их наряд составляли полоска ткани на груди и миниатюрный матерчатый фиговый листок между ног. Гленда ахнула. Она и представить себе не могла, что «сокращенный костюм», о котором говорилось в договоре, будет сокращен до такой степени.
Джиб отослал Шмидту фотографию Гленды в трико и ажурных чулочках. На ее афише значилось: «Прямо из Нью-Йорка и Катскилл! Зажигательные танцы, фантастические песни, сногсшибательные шутки Гленды Грейсон! Если вы не видели Гленду Грейсон, вы не видели ничего!»
Обычно она выступала в трико. Иногда в грации, с подвязками. Когда они прибыли в клуб, Гленда поняла, что костюма у нее нет. Впервые в жизни она не подготовилась к выступлению.
В кабинете Мела Шмидта она созналась, что у нее нет «сокращенного» костюма и надо что-то придумать.
— Это пустяки, — отмахнулся Шмидт. — Длинные черные чулки, черный пояс, черные мини-трусики. Это всегда смотрится. Выглядит сексуально, Пойми, наши девушки снимают с себя ровно столько, сколько разрешено полицией. К примеру, трусики должны закрывать волосы полностью, их нельзя стягивать и показывать зрителям, что у тебя под ними. Но обнажать грудь можно, так что к концу выступления тебе придется скинуть бюстгальтер. Иначе тебя освистают.
Он вызвал стриптизершу Чести Бун, женщину лет тридцати пяти с отличной фигурой, и попросил, ее помочь Гленде. Чести сказала, что знает маленький магазинчик в центре города, где есть все необходимое. И она готова сходить туда с Глендой.
— Сходи, пожалуйста, — кивнул Шмидт. — И покажи все, что ей нужно.
В тот вечер в гримерной Гленда глотала слезы, натягивая ажурные чулки и прикрепляя их к черному поясу. Маленький треугольник черного шелка прикрывал ее лобок. С помощью бритвы и ножниц она избавилась от волос, которые вылезали из-под шелка. Она надела два бюстгальтера. Один обычный, черный. Второй — из прозрачного черного материала. А поверх — черную, отделанную широкой тесьмой жилетку.
В магазине мужской одежды она приобрела черную мягкую шляпу с широкими полями, которую надвинула на лоб, чтобы лицо оставалось в тени.
— Да, вот это я называю класс, — воскликнул Мел Шмидт, заглянувший в гримерную за несколько минут до ее выхода на сцену. — Ты знаешь, как подать себя. Это чувствуется.
После его ухода Гленда привалилась к двери и закрыла глаза.
— У меня нет другого выхода, не так ли? — прошептала она Джибу. — Без тысячи баксов, которые должен заплатить нам Мел, мы не сможем добраться до Нью-Йорка.
— Не трусь, детка, — широко улыбнулся Джиб. — Ты даже не представляешь себе, какая ты красотка. Да они от тебя глаз не оторвут.
— Я же голая! Голая!
Представление начиналось в девять вечера. Артистов представлял сам владелец клуба. Не слишком остроумно, зато быстро. Четыре стриптизерши, Гленда, еще одна стриптизерша. Музыку обеспечивали гитарист, пианист и барабанщик.
Первые полчаса на сцене превратились в пытку. Зрителям она понравилась, но не прошло и пяти минут, как они начали орать: «Раздевайся! Раздевайся!» Она скинула жилетку, за что ее наградили криками и свистом. Потом они успокоились и выслушали ее песни и шутки. Но ей приходилось делать паузы, чтобы снять с себя что-то еще. Ее это раздражало, а мысль о том, что в конце концов ей придется обнажить перед всеми грудь, просто нагоняла ужас. Так что выступала она без обычного подъема.