— У него сильная воля, — бросила Лекси.
— Как ты нас нашла? — спросил я, сбегая за ней по лестнице.
— Таинственный итальянский граф с черными волосами и голубыми глазами и склонностью к романтике завоевал нью-йоркское общество и сразу же женился на самой завидной невесте города? — Она закатила глаза. — Ваши портреты напечатаны в газетах.
У Дамона хватило такта принять скромный вид.
— Я никогда не оставляю следов, — передразнила Лекси. — Существует множество способов получить богатство и силу, будучи вампиром, но ни один из них не включает завоевание нью-йоркского общества…
— …и женитьбу на самой завидной невесте города, — подхватил Дамон, — понятно. По крайней мере я сделал это красиво.
Мы вышли из тюрьмы навстречу холодному вечернему ветру. Звезды только начали зажигаться на ночном небе, и от газовых фонарей лился теплый свет. Красивая ночь, но Бриджит, Лидия, Уинфилд и миссис Сазерленд не смогут ею полюбоваться, и все из-за меня, Дамона и Катерины.
Я оказался в Нью-Йорке, потому что хотел убежать. От Дамона, памяти Келли, вампиров, Мистик-Фоллз, Катерины… но все это тащилось за мной, как тень. Я знал, что никогда не избавлюсь от своего прошлого. Такие черные пятна со временем не выцветают, они остаются эхом в веках.
Я мог только надеяться, что Маргарет в безопасности, далеко от той адской твари, которая убила ее семью.
22
Отойдя на несколько кварталов от здания тюрьмы, мы остановились в тени облетевшего клена.
— Спасибо за спасение. Не то чтобы я не мог сделать этого сам… А теперь, полагаю, надо промочить горло. Adieu, mes amis[4] — отсалютовал он и повернулся на каблуках, исчезая в ночи.
— Скатертью дорога, — пробормотала Лекси.
— Что теперь? — поинтересовался я.
— Ты же слышал. Пойдем, промочим горло. — Она улыбнулась и вложила руку в мою. Я шел рядом с Лекси, но это казалось мне каким-то… неправильным. Вот так просто гулять, когда Сазерленды убиты, и в этом есть и моя вина. Что я скажу Маргарет? Она заслуживает хотя бы части правды, хотя справедливость и не восторжествует. Существа вроде того, что убило ее семью, никогда не бывают наказаны за свои действия. Человеческая жизнь намного короче жизни вампира, но она не менее ценна. Вообще-то именно поэтому она еще более драгоценна.
— Ну что, — она сжала мою руку, и все черные мысли мигом куда-то делись, — что произошло с того момента, как ты покинул наш прекрасный город?
— Я сегодня женился.
Она распахнула глаза:
— Теперь мне действительно надо выпить. Стефан Сальваторе, ты меня когда-нибудь убьешь. Я слышала об одном местечке, где подают водку из самого Санкт-Петербурга и бутылки замораживают в кубиках льда…
Она продолжала болтать, таща меня через город, который я считал своим. Но Нью-Йорк с Лекси стал совсем другим. Там, где я крался бы по теням и переулкам, Лекси вела меня среди сверкающих вывесок. Скоро мы пришли в какой-то элегантный частный клуб. Толстый красный ковер закрывал весь пол, и все вокруг, в том числе резная жар-птица, свисавшая с потолка, было покрыто черным, золотым и красным лаком.
После одного взгляда на Лекси распорядитель провел нас в кабинет, отделанный еще экстравагантнее. Везде были разбросаны бархатные, шитые золотом подушки с таким количеством бахромы и кисточек, что назвать их удобными язык не поворачивался. Из соседней комнаты доносились звуки рояля, и я понял, почему она выбрала этот бар: в Новом Орлеане Лекси все время просила Хьюго, одного из членов своей семьи, поиграть для нее.
— Ну? — спросила она, как только мы сели и она что-то заказала.
На мгновение я снова увидел окровавленные тела Сазерлендов.
— Как ты на самом деле узнала, что мы здесь? — Я попытался сменить тему. Новости путешествуют не так быстро, если это не новости о войне. Чтобы добраться из Луизианы в Нью-Йорк хоть поездом, хоть вампирским способом, ей потребовалось бы не меньше недели.
— Один из моих друзей следил за Дамоном. Я беспокоилась о тебе, — робко призналась она, — я знаю, ты сам можешь о себе позаботиться, но Дамон опасен, а я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
Официант принес наши напитки. Как и было обещано, бутылка была заключена в кубик голубоватого льда с вмороженными в него травами и цветами. Я коснулся пальцем цветочного лепестка, но почувствовал только жесткую холодную поверхность. Человеческое тепло растопило бы лед, но вампирская плоть холоднее, она будто заморожена в своем совершенстве.