[Геро], конечно, знала, что что-то со мной не так. [Геро] всегда все знала. Может, она видела, как я следил за ее Лицом во время разных мероприятий, когда мы все должны были появляться на публике.
Между тем я видел, как Лицо [Геро] смотрело на мое Лицо. Ничем хорошим это не могло закончиться. Поэтому я забросил сырые яйца, и добродетель, и любовь. И с головой окунулся в прежнюю жизнь, в светскую жизнь, в добрую, сладкую, кислую, прогнившую старую жизнь. Хорошая ли это жизнь? Ну, у нее, несомненно, были свои плюсы.
— О черт! — говорит [Геро]. — Кажется, я совершила ужасную ошибку. Помоги мне, [___]. Пожалуйста, помоги мне!
Она бросает змею. Я с силой наступаю змее на голову. Ночка выдалась кошмарная для всех.
— Ты должна сказать мне шифр, — говорю я. — Скажи мне код, и я приведу кого-нибудь на помощь.
Она наклоняется, и ее тошнит испорченным шампанским прямо мне на ботинки. На руке у нее выступают две капельки крови.
— Больно, — говорит она. — Очень больно!
— Скажи мне шифр, [Геро]!
Некоторое время она плачет, потом замолкает. Ничего не говорит. Просто сидит и раскачивается из стороны в сторону. Я глажу ее по волосам и снова прошу сообщить мне шифр. Она молчит, и я пытаюсь подобрать цифры. Пробую набрать дату ее рождения, потом свою. Пробую самые разные комбинации цифр. Ничего не получается.
В течение того месяца я каждый день мотался по одной и той же дороге. Через лес позади главного гостевого дома в Долину Девчонок, как только всходило солнце. Вот когда надо смотреть на пирамиды! Когда восходит солнце. Мне нравилось писать у подножия пирамиды [Алисии]. Позднее я сказал [Алисии], что писал на ее пирамиду.
— Территорию метил [___]? — спросила она и провела пальцами по моим волосам.
Я не люблю [Алисию]. Я не ненавижу [Алисию]. У ее Лица такой кукольный, алый рот. Однажды я приложил палец к ее губам, чтобы проверить, каковы будут ощущения. Нельзя играть с чужими Лицами, но все, кого я знаю, это делают. Что Лицо-то может сделать? Уволиться?
Но ноги у [Алисии] лучше. Длинные, крепкие, такие ноги, между которыми хочется умереть. Жаль, ее прямо сейчас здесь нет. Солнце взошло, но оно еще долго не будет озарять меня своим светом. Мы внизу, здесь холодно, а Геро со мной не разговаривает.
Что вообще такое с богатыми девчонками и пирамидами?
Когда пишешь иероглифами, надо заключать имена важных людей — царей, цариц и богов — в картуш. Вот так.
[Стиви]
[Преети]
[Ниши]
[Геро]
[Алисия]
[Либерти]
[Вивьен]
[Юмико]
[___]
— Ты, правда, собирался это сделать? — интересуется Геро. Это еще до змеи, до того, как я узнал, что она задумала.
— Ага, — говорю я.
— Почему?
— А почему нет? — спрашиваю я. — По многим причинам. «Почему» — это, честно говоря, глупый вопрос, ты так не думаешь? Это как: почему Бог сотворил меня таким красивым? Почему джинсы четвертого размера?
В гробнице есть гардероб. Я осмотрел его в поисках чего-нибудь полезного. Чего угодно. Шелковые шали, платья из мятого бархата, черные джинсы неподходящего размера. Стереосистема с музыкой, которую слушают богатые девочки-готки. Дополнительные подушки. Стерлинговое серебро. Духи, косметика. Мумифицированный кот. [Нудлс]. Я помню время, когда [Нудлс] умер. Нам было восемь. Тогда уже закладывали основание пирамиды [Геро]. Старики вызвали бальзамировщика.
Мы помогали с окисью натрия. Потом мне целую неделю снились кошмары.
— Это для загробной жизни, понятно? — говорит [Геро].
— А ты что, в загробной жизни не будешь толстой? — На данном этапе я все еще не знаю, что задумала Геро, но уже начинаю нервничать. [Геро] склонна все драматизировать. Наверное, это семейное.
— У меня худая Ба[11], — говорит [Геро]. — В отличие от тебя, [___]. Может, внешне ты и тощий, зато сердце у тебя толстенное. Анубис тебя осудит. Амат[12] тебя поглотит.
Она говорит это так серьезно. Можно было бы посмеяться, но сами попробуйте смеяться, когда сидите в темноте в тайной погребальной камере своей сестры (не в дубликате, где все развлекаются и пьют и где как-то раз — о боже, до сих пор приятно вспоминать — вы занялись этим с Лицом сестры на мемориальном камне) под тремястами тысяч известковых блоков, на дне шахты за дверью в коридор, куда, может быть, через пару сотен лет кто-нибудь случайно зайдет.