– Возмутительно, – проговорила Иди. – Я собиралась представить его Эйнсли. Им определенно стоит познакомиться, и как можно ближе.
– Вот как? – с сомнением ответила Виктория. Она подозревала, что Ройал Кендрик и леди Эйнсли Мэттьюс могли стать чрезвычайно зажигательной – в плохом смысле – парой.
– Да. Им обоим это пойдет на пользу.
– Как скажете.
Леди Эйнсли, дочь богатого графа, гостила у Джилбрайдов перед путешествием на север, к шотландской родне. Она отнюдь не производила впечатления дамы, которую привлекали меланхоличные младшие сыновья без гроша за душой.
– Как леди Эйнсли находит свой визит к вам?
– Трудно сказать, – задумчиво проговорила Иди. – Она несколько колюча, но вовсе не лишена чувства юмора, а под заносчивой личиной скрывается доброе сердце. Но с последнего раза, когда я видела ее в Лондоне, что-то в ней изменилось – не могу понять, что.
– Мне кажется, она чем-то очень обеспокоена.
– Да, пожалуй, вы…
– Осторожно, – перебила ее Виктория. – Ее светлость перехватила Алека и движется в нашем направлении.
– Наконец-то, – заявила миссис Джилбрайд мужу, пока тот усаживал Эйнсли рядом с Викторией. – Беседовали с мистером Колтрейном?
Алек быстро поцеловал жену в лоб.
– Да. Он знаком с дедом целую вечность, так что я не мог легко от него отделаться.
– В отличие от меня, – вставила Эйнсли холодным тоном.
– Да, вы справились замечательно, – сардонически ответил капитан.
Иди с упреком посмотрела на подругу:
– Он очень безобидный пожилой джентльмен, Эйнсли.
Тонкие брови леди приподнялись.
– Сей джентльмен опрометчиво обратился ко мне «хорошенькая дамочка».
Назвать мисс Мэттьюс «хорошенькой» значило весьма преуменьшить ее внешность. Рост у нее был средний, но формы весьма выдающиеся. Великолепная, чрезвычайно бледная кожа контрастировала с шелковистыми черными волосами, а глаза ярко-фиалкового цвета обрамляли густые ресницы. Как только Эйнсли горделивой походкой вступала в помещение, все мужские взоры оказывались прикованы к ней.
Женщины, как правило, реагировали иначе, поскольку дама держалась весьма высокомерно и надменно, да и в целом вызывала скорее зависть и ревность, нежели желание посекретничать.
Как ни странно, с Викторией она обращалась исключительно вежливо, хотя большинство дам, занимающих то же положение в обществе, что и мисс Мэттьюс, обычно проявляли к гувернанткам исключительно презрение.
– Настоящий шотландец, – заметила Иди. – Говорит прямо и без обиняков, как мне известно.
– Ох, это точно, – согласился Алек, говоря с подчеркнуто сильным акцентом. – Хоть вы тоже очень откровенная дамочка, а, не так ли?
Миссис Джилбрайд рассмеялась, а Эйнсли застонала.
– Ваш выговор вызывает у меня головную боль.
– Вам стоит привыкнуть к нему, – заметила Иди. – Еще наслушаетесь в Инверерее.
– Даже не напоминайте, – мрачно проговорила мисс Мэттьюс.
– О, и, конечно же, волынки, – начал дразнить ее Джилбрайд. – От их воя вы к Пасхе понесетесь в ближайший лох[1].
– Благодарю за соль на раны.
Виктория вмешалась в разговор, меняя тему:
– Насколько я припоминаю, в Инверерее находится фамильный замок герцога Аргайла.
– Да, и я буду жить неподалеку, – произнесла Эйнсли. – Герцог – мой родственник по линии отца, однако остановлюсь я в поместье двоюродной бабушки рядом с небольшой деревней Кейрндоу.
– Слово «небольшая» очень точно описывает это селение, – заметил Алек.
– И еще вполне подходит «отдаленное», – скорее задумчиво, чем угрюмо, сказала мисс Мэттьюс.
– Я слышала о Кейрндоу, – вставила Виктория. – Оттуда до Кингласа недалеко.
Эйнсли улыбнулась ей в ответ:
– Быть может, вы как-нибудь меня навестите.
Неожиданное предложение.
– С удовольствием. Или, возможно, вы посетите Кинглас; уверена, граф будет рад вас видеть.
– Сомневаюсь. В любом случае, уверена, у меня обнаружится слишком много дел, чтобы разъезжать по округе с визитами, – холодным тоном промолвила леди.
Тут Иди радостно объявила:
– Смотрите, вот и мистер Кендрик.
Грэм вскочил и начал размахивать руками, крича старшему брату:
– Сюда, сюда!
– Сядьте, вы не на спортивных соревнованиях, – сделала ему замечание Виктория.
– Простите, – пробормотал он и сел на стул, усмехнувшись мисс Макбрайд. Лэйни в ответ рассмеялась. Пусть она и дочь священника, но поведение юноши ей явно нравилось.
Увидев Ройала, Виктория выдохнула с облегчением. Одет он был подобающе – в черный фрак, белый галстук и жемчужный жилет. Костюм в меру смягчал его строгие черты. Волосы в легком беспорядке, сардоническая улыбка и хромота довершали образ прекрасного романтического героя, в котором души не чают впечатлительные юные девицы. Появление Ройала не осталось незамеченным у женской половины.