В одном из зданий, замыкающих площадь, Соколов увидел кондитерскую, на которой все надписи были сделаны только по-немецки. Соколов почувствовал голод и вошел внутрь. Как ни покажется странным, но Генерального штаба полковник, гусар и храбрый разведчик имел тайную слабость. Алексей вообще любил хорошо поесть, но особое предпочтение отдавал кондитерскому ассортименту. Теперь он стоял в заведении, основанном в Будапеште знаменитым швейцарским кондитером Жербо. Он легко нашел свободный столик. Девушка в швейцарском народном платье с вышитым фартучком приняла у него заказ и принесла по его просьбе свежую «Нойе цюрихер цайтунг». Именно это издание налагалось читать по утрам швейцарскому коммивояжеру Лангу.
Позавтракав, узнав свежие швейцарские новости, Алексей пришел к выводу, что встретиться следует в большом парке, где лет пять назад была отстроена своеобразная крепость Вайдахуняд. В этом сооружении здешние архитекторы пытались показать все стили архитектуры, характерные для венгерской истории. Вайдахуняд стала излюбленным местом посещений всех туристов в Будапеште. Ясно, что там они с Гавличеком не вызовут нежелательного любопытства.
Соколов выбрал место у статуи Анонима, королевского летописца XIII века. В знак того, что имя его осталось неизвестным потомкам, лицо статуи монаха скрыто капюшоном. Соколов поразился символике этого памятника и подумал, что смысл ее весьма идентичен принципам работы разведчика.
Тут же, в кафе, Алексей набросал несколько строк Петру, нашел посыльного, вручил ему серебряную крону и приказал отнести в «Отель д’Юроп» возле висячего моста, господину Гавличеку. Мальчишка бросился со всех ног исполнять поручение щедрого господина.
…Встреча двух прилично одетых господ у статуи Анонима не привлекла ничьего внимания. Соколов и Гавличек нашли в некотором отдалении, у озера, свободную скамью, обстоятельно обсудили часа за два все вопросы, связанные с передачей сообщений в Швейцарию или Данию и Швецию при наличии военной цензуры, «черных кабинетов» и прочих рогаток, замедляющих, а то и вовсе препятствующих движению письма.
Однако всего они обсудить не смогли, поскольку Гавличек был приглашен начальником штаба гонведа на ужин со своими офицерами.
И опять целый свободный день с утра до назначенного часа Соколов изнывал от тоски по дому, но Анастасии. Его мысли перескакивали с одного на другое. Он то думал о жене, вспоминая дни, проведенные вместе, то задумывался о работе. «Как там проходит мобилизация? Готова ли Россия отразить натиск врага? Каково положение в Петербурге? Справляется ли Сухопаров с обязанностями, замещая меня по делопроизводству?..»
Алексей надеялся, что на сегодняшнем свидании они решат все вопросы и он сможет проскользнуть из Венгрии к Румынию, остающуюся нейтральной. Там он почти дома: ведь любого румынского чиновника можно купить с потрохами, вопрос лишь в сумме…
С такими мыслями отправился он пешком по набережной Дуная к Брюкбаду[28]. Он подошел ко входу в тот момент, когда на штабном моторе гонведа подъехал Гавличек. Господа наняли на двоих кабину люкс с двумя каменными ваннами, в которых журчала исходящая пузырьками газа вода. Дебелая служительница, готовая на все услуги, принесла клиентам махровые полотенца и купальные халаты. Гости заказали легкого балатонского вина и отпустили с богом женщину, одарив ее чаевыми.
Гавличек с легкой завистью смотрел на красивое, поджарое и мускулистое тело Алексея, хорошо тренированное верховой ездой. Сорокапятилетний начальник оперативного отдела австрийского генерального штаба не занимался спортом и с годами стал рыхлым.
Полковники погрузились в каменные ванны. Нежное тепло с приятным покалыванием углекислого газа охватило их.
— Алекс, многие офицеры гонведа считают, что Россия заинтересована в существовании прекрасной, богатой, демократической Венгрии рядом с разномастными германскими соперниками.
Соколов и Гавличек поболтали, наслаждаясь горячей целебной водой. Но тепло расслабляло мысль, не давало сосредоточиться на самом главном. Первым это обнаружил Гавличек.
— Эй, Алекс! — позвал он. — Давай вылезем и поговорим на суше… А то я не способен воспринимать серьезный разговор — ванна размагничивает!
— Согласен! — отозвался Соколов.
Они оделись в теплые махровые халаты, устроились на ивовых креслах и повели деловую беседу. Гавличек информировал Соколова о решении стратегических вопросов, дислокации будущих корпусов, которые Австрия собиралась двинуть на Россию. Они пересмотрели многие крупные и мелкие нити, из которых соткана ткань информации разведчика высокого класса.