Из-за проклятой войны сэру Уинстону не удалось после рождества остаться отдохнуть в Бленхейме до крещения, как это могли себе позволить бездельники аристократы. Военно-морской министр вынужден был первые три дня нового, тысяча девятьсот пятнадцатого года провести в своем кабинете в адмиралтействе и разрабатывать плодотворную идею, которая могла бы повернуть в пользу Британии весь, ход войны. Идея была проста, как Колумбово яйцо, — захватить силами британского флота Дарданеллы, оседлать их и уже не выпускать из рук, превратив в конечном итоге в новый Гибралтар.
Пусть далекие союзники в России в который раз клянут Великобританию, которая устами сэра Эдуарда Грея обещала 14 ноября отдать Петербургу после войны проливы — историки и юристы найдут потом способы оправдать мудрых политиков! Главное, не дать России выйти в Средиземное море со своими товарами — хлебом, металлом, углем, а может быть, и военными кораблями. Ведь это будет смертельный удар по самым жизненным центрам британских интересов.
Долгие часы провел сэр Уинстон перед картой Ближнего Востока. Ужас охватывал его при мысли о том, что будет, если русские первыми высадят десант в Турции, обойдут Константинополь по суше и захватят Босфор и Дарданеллы! Майор Нокс и посол Бьюкенен вовсе не исключали подобной операции русского флота. По мнению Бьюкенена, русские именно с этой целью добивались втравливания в войну Болгарии, чтобы через болгарскую территорию напасть на Константинополь…
Здесь, в великолепном Бленхейме, под сенью родового герба Мальборо — двуглавого орла под княжеской короной в обрамлении двух василисков пурпурного цвета, поддерживающих щит вычурной формы с массой всякой всячины на нем, сэру Уинстону всегда приходили плодотворные мысли.
Военно-морской министр, один из главных руководителей военной машины союзников, сэр Уинстон Черчилль более не чувствовал себя второсортным отпрыском семейства, гостя под сводами Бленхейма. Пращур сэр Джон, первый герцог Мальборо, победитель при Бленхейме, назвавший в честь своей победы дворец и поместье в Англии, разумеется, гордился бы праправнуком — первым лордом адмиралтейства.
Полный честолюбивых дум и планов, расхаживал сорокалетний министр вечером накануне праздника крещения по Длинной библиотеке Бленхейма от ее северного крыла с великолепным органом до южного, где жарко пылали дрова в камине.
В Длинной библиотеке могли бы свободно разместиться несколько сот людей. Но в огромном зале насчитывалось лишь пять человек: одним был сэр Уинстон, четверо других под зеленой лампой в противоположном углу играли в вист.
Со стороны органа показался один из слуг. Он явно кого-то искал. Заметив военно-морского министра, лакей подошел к нему:
— Милорд, прибыл из Лондона секретарь вашей светлости Эдуард Марш. Он просил доложить, что имеет важное сообщение…
— Проведи его сюда… — показал сэр Уинстон на диванную группу возле камина.
Личный секретарь первого лорда адмиралтейства не заставил себя ждать. Высокий, худой, с неизменным моноклем в глазу, он тотчас появился в дальних дверях библиотеки и торопливыми шагами заспешил к патрону. По дороге он боязливо оглянулся на играющих в вист старичков.
— Милорд! — обратился Марш своим писклявым голосом к Черчиллю. — Я привез срочные бумаги от сэра Реджинальда Холла…
— Вы уже ознакомились с донесениями разведки? — поинтересовался сэр Уинстон у своего довереннейшего сотрудника.
— Да, сэр! — коротко ответил Марш и добавил, еще раз оглянувшись на старичков, сидевших футах[31] в ста от места, где расположился министр: — Не сочтете ли возможным, сэр, найти другое помещение, где мы были бы одни…
Черчилль про себя подивился такой требовательности Эдди. Очевидно, сообщение было действительно очень важным и конфиденциальным. Первый лорд повел Марша во второй парадный дворцовый покой, расположенный через зал от Длинной библиотеки.
Личный секретарь сэра Уинстона за несколько лет совместной работы с патроном впервые попал во внутренние помещения родового дворца герцогов Мальборо. Он был подавлен их роскошью и пышностью. Еще бы! Это не какой-нибудь музей, а жилище сильных мира сего. Правда, Эдди и сам дергал за ниточку, управлявшую поступками одного, из них. Но одно дело — работать с человеком, знать все слабости и сильные стороны его, использовать недостатки, обходить опасности характера и капризы, а другое — попасть в святая святых аристократии!