Она сбежала. Она оставила меня.
Я сжал кулаки.
В висках стучало.
Злость поднялась в горло — густая, тёмная, как кровь.
Я резко оттолкнул стул и встал, тело налилось тяжестью, будто я сейчас рванусь к ней и вырву у неё всё — каждый ответ, каждую ложь, каждый страх.
— Ты что творишь? — рядом поднялся голос брата. Саймон с силой сжал моё предплечье, держа меня на месте. — Сядь. Немедленно.
— Это она, — прошипел я. — Эта тварь. Она...
— Я знаю, кто это, — тихо, почти шепотом сказал он, не отпуская. — Но ты сейчас не в том месте и не в то время. Успокойся.
— Ты хочешь, чтобы я просто смотрел, как она тут разгуливает, будто ничего не было? После всего, что она сделала?
— Я хочу, чтобы ты не сорвал сделку, на которую отец ставит миллионы. Сядь, черт возьми. Позже разберёмся.
Я смотрел на Эли. Она не заметила меня. Или делала вид, что не заметила. Она подошла к другому столику, грациозно наклонилась, убирая бокалы.
Такая спокойная.
Такая чужая.
Я снова сел на стул, изо всех сил сдерживая себя.
Её платье…
Чёрт, да она всё выставила напоказ.
Я сорву это с неё к чёртовой матери.
Почему она одета так откровенно?
Почему, блядь, я должен просто сидеть и смотреть?!
Мой взгляд сам собой следил за её движением, когда она направлялась к стойке. Именно это и хотели видеть мои глаза. Чёрт возьми, она изменилась. Стала ещё женственнее. Эта грудь, эта осиная талия, эти чёртовы бёдра — всё в ней сводило с ума.
Я провёл рукой по лицу, пытаясь успокоиться, но внутри уже всё кипело.
Саймон и Джейкоб о чём-то разговаривали, но я не слышал ни слова.
Она работает здесь?
Почему?
Я же дал ей достаточно денег, чтобы она могла начать новую жизнь. Я позволил ей дышать. А она — работает здесь? Как обычная прислуга?
Я сжал зубы так сильно, что в висках зазвенело. Пальцы легли на край бокала — хрупкое стекло звякнуло в ответ. Ещё чуть-чуть — и я бы его раздавил.
Она не имеет права.
Какого чёрта она делает здесь? В этом ресторане? В поле моего зрения?
И она даже не смотрит в мою сторону.
Даже не дрожит.
Не ищет глазами выход.
Не боится.
Забыла?
Забыла, как стреляла мне в грудь, сука?
Забыла, как плакала, когда умоляла, чтобы я не трогал её больше?
Я хотел встать снова. Разорвать эту сцену на куски. Подойти, вцепиться в её руку, потянуть за волосы, заставить вспомнить, заставить смотреть в глаза.
— Успокойся, — бросил Саймон, даже не взглянув. — Я тебя слышу, брат. Ты дышишь, как зверь. Если сломаешь бокал — на тебя обернется весь зал.
— Она... Она здесь, — прошипел я. — Работает, как... как какая-то... дешёвая шлюха, Саймон. Посмотри на неё. Посмотри, как она одета. Это же не форма официантки, это вызов. Это... насмешка.
Он повернулся. Один взгляд — быстрый, равнодушный.
— Она носит то, что ей велят. Это ресторан, не клуб. Не строй себе оправданий для гнева, ты не в подворотне. Смотри на ситуацию холодно.
Я холодно?
Я сейчас в аду.
Я смотрел, как она подошла к стойке. Её тонкие пальцы аккуратно поставили поднос, она кивнула повару. Эти бёдра... Как они покачивались, как будто танцевали для кого-то. Для кого-то другого.
Для кого-то, кто видел её такой — после меня.
Меня обдало волной бешенства. Я сжал руки в кулак чтобы не сорваться.
— Она тратит мои деньги на то, чтобы притворяться, будто у неё новая жизнь. А я? Я должен сидеть здесь, как дурак, и наблюдать, как она играет в актрису?
— Может, у неё нет денег. Может, она потратила всё. — отрезал Саймон. — Но ты ведь сам это допустил. Тебе было выгодно, чтобы она исчезла. Чтобы никто не знал. Никогда.
Он был прав.
Я хотел, чтобы она исчезла.
Но я не рассчитывал, что мне будет так не хватать её страха.
Я всё ещё смотрел. Я не мог оторваться. Весь зал мог сгореть к чёрту — а я бы всё равно смотрел только на неё. На её спину, её талию, на ту шею, которую когда-то целовал и сжимал.
Ты не убежишь снова, Эли.
Не в этот раз.
Я нервно опустошил бокал и попросил принести ещё. Пусть она принесет! Просто подойди к столу, тварь!
***
Элинор
Мы с девчонками крутились как заведённые с самого утра — то репетиции, то костюмы, то подача блюд по сценарию, ещё и всё оформление зала под контролем держали. Мне казалось, я уже на автомате двигаюсь, тело само запоминает, где кто должен стоять, куда идти и когда улыбаться.
Где-то около девяти, когда основная программа подошла к концу, я надеялась, что самое трудное позади, и скоро можно будет переодеться, снять эти туфли и просто уйти домой. Но не успела даже вздохнуть, как управляющая подозвала меня жестом.