Вместе сквозь ад

— Легла?

— Да, — прошептала я.

— Раздвинь ноги. Потрогай себя там, где тебе особенно сладко, — его голос был мягким, но пугающе властным. — Давай, моя малышка.

Я сжала веки, раздвинула ноги и дотронулась до клитора. Из моих губ вырвался тихий стон.

— Вот так… — выдохнул он. — Боже, этот звук… он лучший за всё это время.

Мои пальцы двигались медленно, по кругу. Я чувствовала, как всё становится влажнее.

— Представь, как я вхожу в тебя... глубже. Нежно. Как наслаждаюсь каждым миллиметром твоего тела, — шептал он, будто я принадлежала ему без остатка.

А я всё глубже уходила в себя, туда, где его голос уже не мог меня достать.

Я сделала, как он велел.

Но в своих мыслях изменила его — он больше не был жестоким.

Я представляла его таким, каким мечтала: ласковым, внимательным, настоящим.

Не приказывающим.

Не пугающим.

И только тогда смогла раскрыться.

— Ты стала влажной?

— Да, — прошептала я, чувствуя, как накатывает волна возбуждения, перемешанная с отвращением.

— Хорошо, детка. Представь, как я целую тебя… шею, грудь, живот. Как мои руки ласкают твои бедра, как я готовлю тебя к самому сладкому моменту.

Я стянула трусы до колен и ускорила движения, касаясь себя. Его голос продолжал звучать, проникая в мысли.

— Ещё чуть-чуть. Почувствуй, как дрожит твоё тело. Как наслаждение заполняет тебя.

Я закрыла глаза крепче. Держалась за образ другого Дэймона — не настоящего, вымышленного, безопасного. И только это спасало.

— Вот так, малышка. Ты близко. Дай себе упасть в это.

Внутри всё сжалось, и через секунду меня накрыла волна. Я застонала, громко, не в силах сдержаться. Слёзы текли по щекам — теперь уже не только от боли. От освобождения.

Я осталась лежать на диване. Дыхание сбивалось, тело подрагивало, внутри была пустота… но и странная лёгкость.

— Ты такая послушная сегодня, — тихо выдохнул он в трубку. — Именно такой я тебя люблю. Мягкой. Смиренной. Моей.

Я молчала. Слёзы всё ещё текли, даже когда дыхание начало понемногу выравниваться. Я не могла говорить. Не хотела.

— Эли? — Голос стал чуть жёстче.

— Да… — прошептала я.

— Видишь, как хорошо всё может быть, если ты не упрямишься? — в его голосе слышалась самодовольная нежность, как будто он и правда верил, что делает мне что-то хорошее.

Я сжала губы, чтобы не вырвался всхлип.

— Ты ведь знаешь, зачем я это делаю, да? — продолжал он. — Чтобы напомнить тебе, кому ты принадлежишь. Кто может довести тебя до оргазма. Ни один другой мужчина не сможет, Эли. Только я.

Я стиснула зубы.

— Я… устала, — произнесла я еле слышно. — Можно я пойду в душ?

— Конечно. Очистись, — сказал он почти благословляюще. — Но не смывай меня. Я в тебе. Всегда буду. Помни об этом.

Он повесил.

Я уронила телефон на пол и долго смотрела в потолок, не в силах пошевелиться. Хотела вырвать из себя всё, что произошло. Хотела забыть его голос, прикосновения, даже мнимую ласку. Хотела исчезнуть.

Но вместо этого я поднялась и пошла в душ. Сильно. До боли. С мылом. Горячей водой. С отчаянной надеждой стереть с себя всё это.

Глава 7: Тени контроля

Я не выходила из дома весь день. Каждый шаг за порог казался угрозой — будто за дверью меня уже поджидает он. Дэймон. Я лежала на диване, бездумно листая каналы телевизора, но не видела ни одного кадра. Снаружи давно стемнело, а внутри моей головы продолжался нескончаемый шум — мысли, воспоминания, страх.

После разговора с Дэймоном я пыталась отвлечься. Хоть как-то. Но внутри будто всё гудело.

Неожиданный звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Сердце рванулось к горлу — это он? Не может быть… Или может?

Я замерла.

Родителей сегодня не было, и остаться одной было уже достаточно тревожно, особенно зная, что он — в городе. Но… почему часть меня хочет открыть? Хочет снова увидеть его?

Я осторожно подошла к двери и заглянула в глазок.

Нет.

Это не он.

Это Итен.

Я глубоко выдохнула и с трудом заставила себя выпрямиться, натянув на лицо улыбку. Он стоял на пороге с букетом алых роз, и внутри меня что-то болезненно сжалось. Розы. Я сразу вспомнила, как Дэймон сжал их стебли в моей руке.

— Итен? — я открыла дверь, стараясь не выдать напряжения в голосе.

— Привет, Элинор. Это тебе, — он протянул букет с мягкой улыбкой. Такой искренней. Такой доброй. Такой чужой в моём мире боли.

— Спасибо… — я попыталась улыбнуться шире, взяла цветы, хотя внутри всё протестовало. — Заходи.