— Можно взять то, что он считает своим, — прошептал он. — И показать ему, что он проиграл.
— Это… — я почувствовала, как внутри всё сжалось. — Это не месть, Итен.
— Нет, — он провёл пальцем по моей скуле. — Это правда. Ты всё ещё жива. Ты — не его. И если ты хочешь доказать это себе, не ему — тебе надо сделать что-то, что вырвет его из твоей головы. Не навсегда. Но сейчас. Сегодня.
Он медленно опустился на колени передо мной, взял мои руки в свои. Его голос был хриплым:
— Позволь мне напомнить тебе, что ты — женщина. Что ты желанна. Не из-за боли. Не потому что кто-то тебя сломал. А потому что ты — целая. Потому что ты можешь выбирать. Сейчас. Здесь.
Я чувствовала, как внутри всё трещит. Как дрожит кожа, как разум борется с телом. Я могла бы сказать «нет». Могла бы встать, прогнать его, закрыть дверь. Но вместо этого я смотрела в его глаза — тёплые, твёрдые, настоящие.
— Это не месть, — повторил он, глядя мне прямо в глаза. — Это шанс.
Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжалось.
Слишком откровенно. Слишком близко.
Мне стало не по себе от этой прямоты — от него, от его слов, от собственного желания верить.
— Не бойся, — продолжил он мягче. — Дэймон сегодня не придёт. И за меня не беспокойся — он мне ничего не сделает.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что это не его территория, — спокойно ответил он. — Здесь он никто. И его руки связаны.
Я смотрела на Итена, но не могла поверить в его слова.
Дэймона не останавливали ни границы, ни запреты, ни люди.
Никакая территория не защитит того, кого он захочет уничтожить.
— Дай мне шанс… — его голос стал тише, почти интимным, — показать тебе, что в этом мире есть вещи куда приятнее страха.
Его рука скользнула по моей коленке — осторожно, но уверенно. Я вздрогнула от неожиданности и вцепилась в стул, как будто это могло спасти меня от дрожи, которая прокатилась по телу.
Его прикосновение было тёплым, лёгким, но для меня — словно электрический разряд.
Я не привыкла к таким касаниям.
К таким, в которых нет угрозы.
В которых нет боли.
Только… внимание.
Только желание быть рядом — не чтобы сломать, а чтобы поддержать.
— Ты боишься не меня, — прошептал он, глядя на мою реакцию. — А того, как это может тебе понравиться.
Я закрыла глаза, будто так можно было спрятаться от реальности, от себя самой.
— Я не знаю, кто я без него, — вырвалось у меня почти шёпотом. — Он выжег всё, что было «моим». Я стала… пустой.
— Тогда я начну сначала, — его голос стал хриплым, почти бархатным. — Начну с того, что снова напомню тебе, каково это — быть в своей коже. Быть живой. Быть желанной. Быть свободной.
Он встал, медленно притянул меня за руку, заставляя подняться с кресла. Моё тело слушалось его, даже если разум всё ещё тянулся к тревоге. Его руки скользнули по моей талии, осторожно, будто я могла рассыпаться. Он смотрел в глаза — не как хищник. Как мужчина, который не боится моей боли. Не отталкивается от неё. И не боится запачкаться.
Я вздрогнула, когда его ладонь скользнула ниже по моей спине, чуть смелее, чем раньше.
— Дай себе шанс почувствовать, каково это — быть в постели с настоящим мужчиной, а не с этим щенком.
Щенком? Его голос стал грубее, увереннее — и вдруг я почувствовала, как стены вновь сомкнулись вокруг меня. Как будто весь воздух из комнаты вытянуло.
— Нет! — вырвалось из меня, слишком резко, слишком громко. Я оттолкнула его, так что он пошатнулся назад.
Он застыл, не сразу поняв, что произошло.
— Элинор…
— Не трогай меня! — я отступила на шаг, к стене, будто и правда была в ловушке. Грудь сжалась, ладони вспотели, дрожь снова овладела телом, как раньше, как… тогда. — Не говори со мной его словами. Не сравнивай себя с ним! Не делай это!
Итен нахмурился, выпрямился, но не подходил ближе.
— Прости. Я не хотел…
— Нет. Ты хотел. Хотел доказать, что лучше. Что правильный. Но знаешь, что страшнее всего? — я провела рукой по лицу, чувствуя, как щиплет в глазах. — Я не могу воспринимать мужчин иначе. Всё, что я чувствую, — это страх. Или возбуждение на грани ужаса. Я… я не знаю, как можно желать кого-то, не дрожа от боли.
Он стоял молча. Слова будто застряли в горле.
— Он сделал меня такой, Итен. Не просто тело. Сознание. Он оставил внутри себя часть… и теперь всё остальное кажется фальшивкой.
— Эли…
— Ты добрый. Ты хороший. Но ты не можешь меня починить, — голос стал тише. — Потому что во мне больше нет того, что нужно спасать.
Я отвернулась, не в силах больше выдерживать его взгляд.
— Уходи. Пожалуйста.