Я открыла дверь и села внутрь. Руки дрожали, дыхание было рваным. Я не знала, что он собирается сделать. Он мог всё что угодно. Наказать. Унизить.
Я осторожно повернула голову и встретилась с его взглядом. Он смотрел на меня не моргая, в упор. Его глаза опустились к моим ногам. Я поспешно стянула тренч, прикрываясь.
Он усмехнулся краем губ.
Он не сказал ни слова, но его рука потянулась к подолу тренча. Острые пальцы зацепили ткань, и прежде чем я успела среагировать, он резко распахнул его, словно срывал обёртку с подарка. Я пискнула от неожиданности, инстинктивно сжав колени и прикрываясь ладонями.
— Интересно, — протянул он медленно, глаза его потемнели, — для всех на показ, а для меня — вуаль целомудрия? Ты серьёзно?
Я не знала, что ответить. Меня затрясло сильнее, как от лихорадки.
— Сними, — сказал он, — я хочу видеть. Раз уж все могли, а я нет.
Я молча смотрела.
— Я сказал, сними. Или я сделаю это сам.
Я знала, что он не шутит. Знала, на что он способен, когда выходит из себя. Он уже доказал это.
Сжав зубы, я медленно развязала пояс и стянула с себя тренч. Ощущение будто я осталась голой в этом тесном пространстве. Его взгляд скользил по мне — как нож по коже.
— Вот так лучше. Это моё тело, Элинор. Моё. И я решаю, кто на него посмотрит. Поняла?
Я кивнула, почти не дыша.
Он откинулся на спинку кресла, будто удовлетворённый тем, что сломал ещё один кусочек меня. И завёл двигатель. Машина сорвалась с места, унося меня всё дальше от свободы.
— Куда мы едем? — спросила я.
— Заняться с тобой сексом, — бросил он резко, не оборачиваясь.
Я вжалась в дверцу, будто хотела спрятаться в её обивке. Его голос прозвучал слишком резко для такой фразы — и от этого становилось только страшнее.
Он перевёл на меня взгляд. Холодный. Безжалостный. Потом снова посмотрел на дорогу.
— Надеюсь, ты довольна ответом, — усмехнулся он, взял банку сока из подстаканника, не спеша сделал глоток.
Я молчала. Только кивнула. Что-то внутри меня сжалось в узел.
Он поставил пустую банку обратно, и, не торопясь, снова посмотрел на меня — с той же насмешкой в глазах, с той же тенью власти в каждой черте лица.
— Я смотрю, ты быстро снова учишься слушаться. Хорошая девочка.
Я отвела взгляд в окно, чтобы не встречаться с его глазами.
Мне хотелось исчезнуть, вырваться, спрятаться где-нибудь, где он меня не найдёт.
Но внутри всё сжималось от страха — я знала, чем заканчиваются такие поездки.
Он никогда не говорит просто так.
— Я… я не хотела… — прошептала я, почти не слыша собственного голоса.
Он не дал мне договорить:
— Не хотела чего? Надеть это платье? Позвать этого ублюдка к себе домой? Позволить ему пялиться на тебя, как будто он имеет право? — его голос хлестал, как плеть. — Или ты не хотела трахаться с ним? Сколько раз, Элинор? Сколько раз ты с ним переспала?
Я вжалась в кресло, как будто могла исчезнуть в его обивке.
— Он просто… мой друг, — сказала я, слишком тихо, слишком неуверенно.
Он рассмеялся. Холодно. Ядовито.
— Друг? Ты всегда была такой наивной… или просто дура? — Он метнул в меня взгляд, будто хотел прожечь насквозь. — И, скажи мне, откуда ты знаешь, о ком я говорю, а?
Чёрт… Я сглотнула. Слишком поздно. Он поймал меня. Он знал, как вытащить из меня правду, даже если я молчу. Он всегда знал.
— Ты спала с ним? Он тебя трогал? — спросил он, надавив на педаль газа. Машина рванула вперёд.
— Нет… — выдохнула я. И это была правда. Но ему она была не нужна.
— Посмотрим, — сказал он с какой-то пугающей уверенностью. — Посмотрим, чем ты занималась все эти два года без меня.