Почему?
За что?
Он...
Я сжала руками голову, будто могла выдавить из себя боль.
Неужели я всё ещё жалею?
Жалею, что убила его?
Я твержу себе, что он жив. Что где-то там, в темноте, он всё ещё смотрит за мной. Но если бы он был жив… он бы уже пришёл. Нашёл бы меня и убил.
А если он мёртв — по-настоящему…
То его брат уже должен был меня прикончить.
Тогда что с ним случилось в тот день?
Глава 3: Вместо пули — поцелуй
Нью- Йорк
Дэймон.
Она открыла дверь и замерла на пороге — в том самом голубом платье, в котором я впервые увидел её.
Опустила голову.
Боялась.
Боялась, что я окажусь маньяком. Что в чае был яд.
Что я не отпущу её.
Она дрожала.
От страха. От холода.
Капли дождя стекали по её коже, прячущейся под тонкой тканью.
И всё равно она была прекрасна.
До боли. До безумия.
Я таких не встречал. Не видел. Не держал.
Я поднялся с кресла и медленно подошёл.
К ней.
К моей Эли.
К моей малышке.
Провёл рукой по её щеке. Заправил прядь волос за ухо — так, как делал это сотни раз.
…И остановился.
Кожа — холодная.
Капля дождя скатилась на мои пальцы.
Эли всегда вздрагивала от такого прикосновения.
А эта…
Стояла неподвижно.
Ни дрожи. Ни взгляда исподлобья. Ни хрупкого шёпота моего имени.
Я поднял её лицо за подбородок.
Глаза — пустые.
Ни света. Ни страха.
Ни Эли.
Я наклонился ближе, пытаясь уловить её запах, тот самый тонкий аромат кожи, который знал наизусть.
— Моя малышка… — прошептал я, прижимая её за талию к себе. — Моя Эли.
— Да, малыш. Это я, — сказала она.
Я застыл.
Слова врезались в грудь, будто удар.
Что-то внутри оборвалось.
Я отстранился и вперился в неё взглядом.
— Что ты сказала?..
— Я твоя Эли, малыш, — повторила она и… улыбнулась.
Нет.
Чёрт побери, нет!
— Твою мать! — заорал я и в следующую секунду отвесил ей громкую пощечину. Она упала на пол, хватаясь за щеку. — Она бы так никогда не сказала! Да черт возьми, за что я плачу тебе, шлюха!
Я занервничал и сильно разозлился.
— ВОН! — закричал я, глядя, как она ползёт к двери, дрожащая, с вытаращенными глазами и красным следом от моей ладони на щеке. — С катертью дорога, актриса хренова! Я сказал найти мне Эли, а не эту тупую пародию на неё!
Дверь захлопнулась, и я остался в оглушающей тишине. Кровь гудела в висках. Руки дрожали от ярости. Я метался по комнате, смахивая со стола бокалы, бумаги, всё, что попадалось под руку.
— ЛОЛА!!! — заорал я, не выдержав. — ЛОЛА, СУКА, ГДЕ ТЫ?!
Служанка появилась в проёме, как обычно — тихо, быстро, в черной униформе, с опущенными глазами.
— Да, господин Дэймон? — едва слышно.
— Ты что, глухая?! — рявкнул я, подойдя вплотную. — Сколько баб ты мне ещё притащишь, а?! Сколько? Я сказал найти похожую, чёрт бы тебя побрал! Где была похожа, а?! ГДЕ?!
— Простите, господин Дэймон… — пробормотала она. — Она была самая похожая на неё из всех.
— ЗАТКНИСЬ! — я отвернулся и провел рукой по волосам. — Мне не нужна просто брюнетка! Не нужны эти куклы с силиконовыми губами и тупыми взглядами! Твою мать! Неужели трудно найти похожую на неё!
— Похожую мы не найдём, господин Дэймон.
— Да чтоб вас всех… — я с грохотом ударил ногой по спинке кресла и начал метаться по комнате. — Не может быть, чтобы она была единственной на этом грёбаном свете! Где-то должна быть похожая. Должна!
— Мы не найдём такую, как она, господин, — Лола говорила тихо, почти виновато. — Разве что…
— Убирайся, Лола, — выдохнул я, не поворачивая головы. — С глаз моих. Сейчас же.
Она не стала спорить. Просто исчезла, так же тихо, как и появилась.
Осталась тишина. Густая, душная. Как вакуум.
Как комната после выстрела.
Я медленно опустился в кресло, упёрся локтями в колени и сцепил пальцы в замок.
Сердце колотилось, будто я только что пережил бой.
На выживание.
Дыхание рваное. Горло сжато.
Я не скучаю по ней.
Нет.
Это не тоска. Не боль.
Не пустота, которая гложет грудную клетку изнутри.
Это злость.
Чистая, обжигающая. На Лолу. На этих кукол, которых приводят ко мне одна за другой.
Я закрыл глаза. И, как по команде, вспомнил…
Как она дышала рядом.
Как дрожала в моих объятиях.
Как смотрела снизу вверх — с этим чертовски родным, проклятым выражением.
Я поднялся и подошёл к окну.
За стеклом всё так же хлестал дождь.
Будто насмехался надо мной.
Я заказал девушку на ночь специально. Чтобы заткнуть в себе эту боль.
Чтобы в эту дождливую ночь стереть из головы чёртово имя.
Но Эли засела там, как заноза под кожей.
Глубоко. До кости.
И ни одна из этих дешёвых подделок не умеет быть ею.