Тревога. Короткий вдох. Горячий воздух. Батарея.
Снова трепет и страх: конкретный страх, реальный. Он позвонил Мауре. Та не отвечала. Все казалось ему слишком огромным, чтобы быть настоящим, достоверным — осуществимым. Возможно, Маура решила поспать, отключила телефон. Он провел рукой по волосам, почувствовал, какие они сальные. Усталость обычно оборачивается грязью, нечистотами, мерзкой влагой. Белое лицо Мауры вне области мрака, магнитное, нечеловеческое жужжание. Он снова подумал: кто мог иметь тесные связи с Маттеи внутри управления?
Решился. Встал, выбрался из кабинета, выбрался из своих мыслей — обрывков мыслей — смутного облака этих плохо проведенных расчетов, — и пошел стучаться прямо в кабинет шефа. Он решил поговорить с ним об Ишмаэле.
Инспектор Гвидо Лопес
ГАМБУРГ
26 МАРТА 2001 ГОДА
07:00
И убитые их будут разбросаны, и от трупов их поднимется смрад, и горы размокнут от крови их.
Лопес находился в Централе с Вунцамом, когда раздался звонок: на парковке за автогрилем, рядом с автобаном, ведущим на запад, был обнаружен «мерседес» с телом Ребекки. Из автогриля вызвали полицию, чтобы заявить о краже «эспаса», принадлежащего двум французским туристам. Патруль поздно прибыл на место, у агентов возникли трудности с этими двумя туристами: те не говорили ни по-немецки, ни даже по-английски, а агенты плохо понимали по-французски, все затянулось. На всякий случай проверили окрестности автогриля, парковку, машину за машиной, потом бензоколонку, машины, поставленные ближе к выезду на автостраду. Там они обнаружили «мерседес». Подумали, что внутри кто-то спит, увидев лежащее там безмолвное тело Ребекки, погруженное во мрак, и постучали в окошко, но Ребекка не ответила. Они вышибли дверцу. Она лежала навзничь на сиденье, с двумя пулевыми отверстиями во лбу, крыша машины изнутри была испачкана двумя струями крови и серого вещества. Позвонили в управление.
Лопес и Вунцам молча переглянулись.
Хохенфельдера поместили в больницу: травма черепа, состояние психоза. Лопес не мог долго стоять, из-за удара коленями у него образовались два больших синяка, болезненных, левое колено постепенно распухало. Вунцам поручил поиски «эспаса» блокпостам и пограничным службам. Человек, убивший Ребекку, курьер с «маленькой посылкой», двойник мертвеца с улицы Падуи, скрылся; в полиции предполагали, что он сменит машину, украдет еще одну, возможно, в населенном пункте, — скоро невозможно будет определить, на чем он попытается пересечь границу. Лопес и Вунцам считали, что мужчина сам повезет свой груз в Брюссель при условии, что действительно именно Брюссель является конечным пунктом назначения «оборудования». Погрузка в доке 11 оказалась отвлекающим маневром. Из Льюбы много часов выжимали информацию. Лопес видел его мельком, в коридоре возле кабинета Вунцама: правый глаз — набухший мешок, из которого сочилась кровь, волосы слиплись коркой от пота, плечи согнуты. Вунцам вернулся в кабинет, качая головой, сказал Лопесу, что Льюба ничего не знает: ни о детях, ни о Брюсселе.
Они обыскали двухместный номер Ребекки в «Форбахе»: жесткий диск на ее компьютере не оказал никакого сопротивления, но нашли только документы по работе, финансовые проекты, электронные письма, не вызывающие подозрений. Проверили электронную записную книжку: никаких следов Боба, Клемансо, Терцани. Но в изголовье кровати, переплетенная и завязанная в узелок, — все та же белая лента с чернильной надписью, какую Лопес обнаружил в Париже и в Милане, в комнатах Клемансо и Терцани: «ISHMAEL IS THE GREATEST».[18] Лопес приказал отнести ее в управление, эту ленту. Он обратил на нее внимание, но при этом у него не получалось ни о чем размышлять — до тех пор, пока Вунцам не вернулся с допроса Льюбы, — и в этот момент позвонили из автогриля.
В полиции не знали, что делать. Политические круги не будут вмешиваться. Не будет давления. Смерть Ребекки снимала всякую необходимость осторожничать. Вунцам и Лопес пытались выйти на свежий след Карла М., прихвостня депутата Европарламента, в Брюсселе. Однако они не могли осуществлять никаких официальных шагов. Следов детей не было. Посредница была устранена. В их распоряжении находился ничего не доказывающий телефонный след. Связь с Парижем и Миланом была лишь догадкой, ничем большим. Мертвые не заговорят, живые тоже. Они попытались взяться за поставщика наркотиков Ребекки, Францискуса Кламма. Попробовали с Клаусом Баумом — тем, кто по телефону предложил «поиграть». Вунцам велел привезти их в управление, провел дополнительный допрос. Они ничего не знали. Их арестовали, но это ни к чему не привело.