В ту последнюю ночь Адам проснулся, потянулся к ней и увидел её стоящей у окна с распахнутыми шторами, лунный свет, словно серебро, струился по её обнажённым плечам. Они снова обнялись, пытаясь отсрочить неизбежное. Когда наступил рассвет, он услышал её слова: «Сегодня море — мой враг».
Он посмотрел на того же слугу в белом халате. Неужели тот тронул его за плечо, чтобы разбудить? Возможно ли это? Он спросил: «Пора двигаться, Симпсон?»
Мужчина, казалось, был удивлён, возможно, тем, что незнакомец запомнил его имя или даже потрудился его назвать. Он сказал: «Слышал голоса, сэр», — и ткнул большим пальцем в сторону подволока. «Лучше быть готовым».
Адам встал, поправил воротник и замер, когда слуга сказал: «Вы еще не выпили, сэр».
Бокал был по-прежнему полон, бренди не двигалось с места, словно флагманский корабль окончательно сел на мель.
Адам порывисто хлопнул себя по плечу. «Слишком поздно! Надеюсь, ты найдешь ему хорошее место!»
Мужчина секунду смотрел на него с недоверием, а затем ухмыльнулся в ответ. «Всё, почти готово, и спасибо, капитан!»
За дверью раздались шаги: это был снова лейтенант, тот самый, которого Тьяке назвал по имени. Вероятно, его первый лейтенант.
Адам похлопал себя по карманам и задержался у двери, проверяя, ничего ли не забыл. Кубок был уже пуст.
Лейтенант сказал: «Адмирал готов принять вас сейчас, сэр».
«Пожелай мне удачи, Мартин».
Часовой Королевской морской пехоты топнул каблуками, и ординарец крикнул: «Капитан Болито, сэр! »
Медузы » мало чем отличалась от каюты любого двухпалубного судна, известного Адаму, или флагмана Бетюна « Афины» . Хотя большинство моряков поклялись бы, что не существует двух одинаковых кораблей. Он ожидал, что будут присутствовать и другие, например, Тьяк и, возможно, флаг-лейтенант или хотя бы клерк, которые заметят любой обмен мнениями. Но больше никого не было, и каюта была заполнена единственным обитателем.
Контр-адмирал Джайлс Лэнгли был высок, широкоплеч и крепко сложен под безупречной формой. Его волосы, отражавшиеся теперь в белом потолке, были очень светлыми и коротко подстриженными в стиле, который предпочитали молодые морские офицеры. Глаза его были в тени, и Адам заметил, что кормовые фонари и окна наполовину задернуты какой-то занавеской.
Но улыбка была мгновенной и, как ему показалось, искренней.
«Сожалею о задержке, Болито. Должно быть, ты чувствуешь напряжение после долгого пути». Он указал на большой стол, на кучу бумаг, на сверток, уже вскрытый. Рядом стояли ручки и чернильницы, так что до сих пор он не был один.
Он жестом пригласил Адама сесть, но беспокойно подошёл к занавеске и слегка дёрнул её. «У тебя прекрасный корабль, Болито. И, похоже, быстрый». Он не стал дожидаться ответа. «Если бы не погода, — он оглянулся через плечо, — и злополучное отклонение от курса «Лунного камня », ты бы прибыл сюда ещё раньше, а?»
За эти несколько секунд Адам увидел, что его глаза стали голубыми и бледными, как стекло.
Лэнгли перебрал бумаги. «Конечно, я читал ваш отчёт. За то короткое время, что у меня было с тех пор…» Он не договорил. Вместо этого он перевернул страницу. «Абордажная группа. Под командованием вашего первого лейтенанта?» Бледные глаза на мгновение поднялись. «Хороший человек, правда?»
«Он был первым лейтенантом на «Онварде » с тех пор, как она вступила в строй, сэр».
«Не совсем то, что я спросил, но неважно». Лэнгли посмотрел на него прямо. «И на борту был только один выживший? Капитан, как вы думаете? Ваш лейтенант высказал какое-нибудь мнение?»
«Этот «Лунный камень» оказался совершенно неподготовленным и попал под обстрел без предупреждения. Он уже тонул, когда к нему подошла абордажная команда. Я подал сигнал об отходе, когда погода ухудшилась и я стал угрожать своим людям».
Лэнгли медленно кивнул. «Единственный выживший был тогда ещё жив». Он постучал пальцами по бумагам. «Ваш первый лейтенант узнал от него какую-нибудь информацию?»
«Мистер Винсент был на палубе, когда я подал сигнал об отзыве. С ним разговаривал один из моих мичманов, который оставался с ним до самой его смерти. Он сам практически оказался в ловушке».
Пальцы снова застучали по бумагам. «Вряд ли ты опытный свидетель, Болито».
Адам холодно встретил его бледные глаза. «Я доверяю ему, сэр».
Улыбка Лэнгли была почти нежной. «Это тоже похвально, Болито». Он снова вскочил на ноги. «Вы знаете моего флаг-капитана, я понимаю. Очень способный офицер. Не знаю, как бы я справился, получив это командование, без его знаний и настойчивости. Жаль, что я не смог…» Он пожал плечами, и эполеты блеснули в луче солнца, каким-то образом проникшем сквозь занавеску.