Дразнилка получилась не очень складная, ведь Бульбо придумал ее впопыхах. Но самое главное — она сработала. Паучихи помчались на голос, отчасти из злости, а отчасти из любопытства узнать, что такое «кровососки» и «членистоногие».
Паучихи (а их было около пятидесяти) пытались загнать невидимого Бульбо в угол, со всех сторон окружая его паутиной. Он это предвидел и сумел вовремя ускользнуть от них, бесшумно и быстро, как обычно покидают нудное застолье по поводу проводов коллеги на пенсию.
Для того чтобы осуществить вторую часть плана, которая только что пришла ему в голову, нужно было заманить паучих еще дальше. Бульбо быстро придумал другую песенку, от которой придет в бешенство любой уважающий себя паук:
Бульбо безмерно гордился тем, что ему удалось включить в свой поэтический экспромт столь детальное описание предстоящего сражения. Кроме того, он чувствовал, что слово «глупые» — более подходящий эпитет для этих тварей, чем «кровососки» или «членистоногие».
Паучихи действительно были глуповаты. Они со всех сторон окружали Бульбо, и их становилось все больше и больше. Он все еще не мог распознать ураган страстей, который бушевал в комплекте из семи глаз, но судя по языку жестов, паучихи были в ярости. Они настолько рассвирепели, что начали совершать ошибки, пытаясь поймать Бульбо.
Паучихи забрасывали нити во все стороны, но в порыве гнева никто из них не проявил инициативу и не сплел нормальную паутину, которая накрыла бы невидимого мучителя. Только так можно было бы загнать Бульбо в угол. Так часто бывает, когда эмоции одерживают верх — правильное решение не приходит в голову.
Бульбо легко прорывался через отдельные нити паутины, орудуя кусачками для проволоки и ногтей своего эльфийского армейского ножа. Если бы это был нож модели «Стюарт», то там имелось бы специальное лезвие для разрубания паутины, но воббиту досталась более простая модель. Еще бы подошла зубочистка, сделанная из настоящего бивня олифанта, однако он давно ее потерял.
Тактика паучих не поражала своей изобретательностью. Они были слишком возбуждены, чтобы догадаться поставить стражу возле пленных. Первый пункт плана, который был озвучен во втором куплете дерзкой песенки Бульбо, предполагал освобождение гномов, однако, одурманенный жаждой крови и поэтическим вдохновением, он уже практически забыл об этом.
Подбегая к висящим гномам, он вдруг понял, что кольцо делало невидимым только его, а не Вонючку. Точнее говоря, кольцо не действовало на оружие в тот момент, когда его пускали в ход. Бульбо немного расстроился из-за этого, поскольку сражаться, будучи полностью невидимым, гораздо удобнее в такой напряженной ситуации.
Жаль, что у него не было времени как следует протестировать кольцо. Почему Вонючка оставался невидимым, когда лежал сложенный в кармане? Всякое ли оружие будет видно, или есть исключения? Может, это должно быть оружие из дерева, а не из металла? Например, бита или заостренная палка? А как насчет его собственного тела? Если, например, он будет наносить удар кулаком или пяткой, то они тоже будут видны? Исходя из того, что его одежда оставалась невидимой, может, имеет смысл придумать такое оружие, которое было бы частью одежды? Например, острый, как бритва, галстук-бабочка или армированные мокасины?
Любой уважающий себя Дорк с радостью провел бы несколько часов, размышляя над этими вопросами. Но сейчас Бульбо был немножко занят. Воббит взял себя в руки и подбежал к дереву, на котором висели гномы. Закрыв кусачки, он решил попробовать Большие Ножницы. К счастью, у дерева были еще ветки внизу, по которым Бульбо, как по лестнице, забрался наверх, где висели завернутые в паутину гномы. Пауков пока нигде не было видно.
Большие Ножницы сработали на ура. Как-никак, эльфы делали. Через несколько секунд Бульбо перерезал все нити, на которых висели коконы. Падать, конечно, было высоко (по крайней мере, Бульбо очень бы огорчился, если бы его уронили с такой высоты), но судя по яростным крикам и отчаянному брыканию, никто из гномов не зашибся насмерть.