— Вы хотите сказать, что здоровье понтифика вызывает беспокойство?
— Кто знает, мой дорогой Мэхони, кто знает! Nisi credideritis, non intelligetis.26 Возможно, нам и вправду надо слегка подтолкнуть руку судьбы. Пришло время поставить во главе церкви такого человека, который будет твердо править ею. Теперь давайте перейдем к бернскому делу.
— Я говорил с Ренаром Агиларом. Он сделал предложение госпоже Брукс, но та поставила несколько условий.
— Каких именно?
Мэхони перечислил их.
— Передайте Агилару, что мы принимаем все шесть. Книга окажется в Ватикане, но выставляться не будет. Она подвергнется уничтожению. Ни госпожа Брукс, ни ее сестра больше ничего не узнают об этом еретическом сочинении. Копии поступят господину Агилару, это верно, но и они тоже будут уничтожены. Единственное условие, которое я намерен выполнить, это перевести деньги на счет в швейцарском банке. Очень любезно со стороны госпожи Брукс, что она согласилась. Roma locuta causa finita.
Мэхони встал и собрался было покинуть кабинет, но Льенар остановил его:
— Да, и еще вот что, монсеньор Мэхони. Я полагаю, что кто-нибудь из братьев должен заняться людьми, которые собираются обнародовать речения предателя Иуды. Если враги веры готовы к этому, то они должны предстать перед Господом.
— Кому вы хотели бы это поручить?
— Пожалуй, отцу Корнелиусу и отцу Альварадо. Назовите им все нужные имена. Теперь прошу меня извинить. Я должен вернуться к посланию.
— Всего доброго, ваше преосвященство.
— Всего доброго, мой дорогой Мэхони. Сообщайте мне все о бернском деле.
— Разумеется, ваше преосвященство.
В укромном уголке сознания Льенара начал вызревать зловещий план. Если правильно двигать фигуры — а в этом кардинал был непревзойденным мастером, — то государственный секретарь мог бы вознестись на самую вершину власти, стать первым человеком в церкви. К концу дня план был уже готов. Кардинал намеревался посвятить в него лишь немногих избранных. Ему требовалась помощь верного Корибанта.
Воздух в этот день был холодным, а по радио предсказывали ухудшение погоды. Отец Корнелиус и отец Альварадо оставили двигатель своей машины включенным, чтобы работало отопление, и стали наблюдать за входом в лабораторию. В девять вечера оттуда вышел Вернер Хоффман в длинной кожаной куртке и баварской шляпе.
Несмотря на темноту и большое расстояние, Альварадо прикинул вес будущей жертвы.
— Центнер, не меньше, — заключил он, вынул из черного чемоданчика стеклянный флакончик и сунул его в карман пальто, где уже лежал одноразовый шприц.
Отец Корнелиус наблюдал за ученым несколько дней. Это оказалось довольно простой задачей, потому что Вернер не принимал никаких мер безопасности.
Хоффман, женатый на известной пианистке, отец троих детей, каждый вечер навещал свою любовницу, живущую в Туне, небольшом городке, расположенном к югу от Берна.
Машины тронулись. Вторая следовала за первой на некотором расстоянии. Обычно Хоффман сворачивал к заправке в небольшом селении Февайд. Там он почти всегда выпивал чашку горячего чая, покупал бутылку шампанского и отправлялся дальше. Корнелиус давно занес этот маршрут в свою черную записную книжечку.
— Я могу ехать за ним с закрытыми глазами.
— Когда он заедет на заправку, припаркуйтесь рядом. Я выпущу немного воздуха из шин его «БМВ», чтобы по дороге Хоффману пришлось затормозить. Мы остановимся и предложим ему свою помощь. Тогда и настанет время действовать.
— Может, мне выйти и отвлечь его?
— Не нужно. Скорее всего, на заправке есть камеры наблюдения.
— Они нас не засекут, будьте спокойны.
— Почему вы так уверены в этом?
— Камеры — лишь видимость. Зеленая лампочка горит, они включены, но не подсоединены ни к какому кабелю. Видимо, хозяин экономит деньги. Обычно кабели идут к терминалу частной охранной службы, а это дорогое удовольствие. Камеры не работают, я проверял. Их поставили, чтобы пугать грабителей.
— Фортуна благоволит лишь к хорошо подготовленным, дорогой Корнелиус.
Вскоре на машине Хоффмана замигал сигнал правого поворота. Как и говорил Корнелиус, «БМВ» свернула направо, к Февайду и стала замедлять ход, приближаясь к заправке. Машина с монахами следовала за ней на некотором расстоянии, с потушенными фарами.