Корнелиус увидел, что Хоффман вошел внутрь, и остановился вплотную к «БМВ». Альварадо подошел к ней справа и слегка ослабил ниппели на колесах.
Через пять минут появился Хоффман с пакетами, сел в машину и продолжил путь. Через несколько минут ученый заметил, что автомобиль тянет в сторону.
— Вот черт! Кажется, прокол.
Он включил аварийные огни, остановился на обочине, ругаясь сквозь зубы, вылез и осмотрел шины, сперва правую переднюю, затем и заднюю. Обе оказались полуспущены. Хоффман решил заменить одну из них, хотя ему все равно пришлось бы вызывать техпомощь. Не прекращая браниться, он достал домкрат и стал поднимать машину.
Рядом остановилась легковушка.
— Помощь нужна? — спросил человек, сидевший справа от водителя.
— Честно говоря, нужна. У меня спустились две шины, а запаска только одна.
— У вас почти такая же модель, как у нас. Мы можем одолжить вам одно колесо. В Туне вы купите себе новое и вернете наше.
— Как это любезно с вашей стороны!
— Все в порядке. Мы все равно едем в том же направлении, а Тун недалеко.
Корнелиус поставил свой «БМВ» прямо за машиной Хоффмана и помог ему поменять колесо. Альварадо достал из багажника второе и стал наблюдать, как Корнелиус и Хоффман дружески болтают, стоя к нему спиной. Потом он подошел к ним сзади и резким движением вонзил шприц в шею жертвы. Вернер Хоффман изумленно поглядел на него и рухнул на землю, так ничего и не поняв.
Монахи дотащили грузное тело до машины, посадили специалиста по папирусам на пассажирское сиденье и пристегнули ремнем. По венам Хоффмана побежало сильнодействующее средство для расслабления мышц.
— Я выбрал ровно такую дозу, чтобы препарат не обнаружили в печени, — объяснил Альварадо. — Теперь поедемте, пока кто-нибудь не вызвал полицию.
Обе машины направились к Шауфелю. В его окрестностях находилось озеро, уже покрывшееся тонкой коркой льда.
Альварадо вел «БМВ» Хоффмана. В результате действия препарата на лице ученого появилось тупое выражение, но в глазах читался недоумевающий вопрос — за что? Через полчаса машины остановились в рощице, на северном берегу озера.
Отец Альварадо подошел к воде и потрогал лед ногой.
— «БМВ» точно провалится. Здесь его никто не найдет, — сказал он.
Убийцы перетащили Хоффмана на водительское место. Тело ученого напоминало бесформенный мешок с песком. Он не мог произнести ни слова, однако все еще был жив и находился в сознании. Альварадо увидел, как по его щекам катятся слезинки. Хоффман знал, что с ним сделают. Один из монахов произнес девиз братства, достал матерчатый восьмиугольник и положил его на заднее сиденье «БМВ».
Альварадо остановил машину на крутом берегу так, что фары смотрели прямо на озеро, открыл водительскую дверь, перевел рычаг переключения передач в режим движения и отпустил ручной тормоз. Автомобиль медленно въехал на лед и проломил его. Минуты через две-три был виден только задний номер.
Хоффман, все еще находящийся под действием медикамента, ощущал, как холодная вода заливает его по колено, затем по пояс, по грудь, по горло… Через несколько секунд его не стало.
Убийцы издали следили, чтобы их жертва вдруг не выбралась на лед. Они постояли так некоторое время, потом сели в свою машину и поехали в сторону Берна, но по пути остановились у телефонной будки.
Отец Альварадо набрал номер.
— Fructum pro fructo.
— Silentium pro silentio, — отозвался отец Мэхони.
— Задание выполнено.
По дороге в Берн оба долго молчали. Наконец отец Корнелиус спросил:
— Как вы думаете, он страдал?
— Вряд ли. Это средство не позволило ему набрать воздуха в грудь. Он умер сразу.
— Он знал, что умрет?
— Брат Корнелиус, верующий человек довольно долго свыкается с мыслью о том, что Господь ему не поможет. С Хоффманом было то же самое.
— Palmam qui meruit ferat,27 — почти неслышно пробормотал отец Корнелиус.
VIII
— Вставай, сестренка! — Ассаль прыгнула на кровать к Афдере.
— Дай мне поспать. Я прилетела очень поздно!
— Давай поднимайся. Роза приготовила такой завтрак! Ты же знаешь, что я твердо решила сделать из тебя толстуху. Кроме того, ты должна мне обо всем рассказать. Кстати, не забудь о том элегантном мужчине, которого мы видели на похоронах бабушки, — залилась смехом Ассаль, подошла к окну и стала раздвигать плотные шторы.
— Рассказывать нечего, — проговорила заспанная Афдера и направилась в ванную.