— А об Элиазаре вы что-нибудь выяснили?
— Да, и это очень любопытно. По словам Берта, он мог быть учеником Иуды или кем-то вроде его секретаря.
— Сабина, как ты думаешь, мне надо ехать в Берн?
— По-моему, да. Мы должны сообщить тебе последние подробности. Наверное, тебе надо определяться, что делать с книгой — продавать, дарить или оставлять себе. Кроме того, Джон, Берт и Эфраим хотят с тобой попрощаться. Они уезжают из Швейцарии.
— Хорошо, я приеду. Агилар что-нибудь говорил о книге?
— Мне — ничего. Но не доверяй ему. Книга принадлежит тебе. Мы потратили много сил на работу с ней.
— Мой адвокат сейчас в Берне. Он занимается подготовкой договора о продаже. Мы с сестрой поставили очень жесткие условия. Если хоть одно из них не будет выполнено, то книга вернется к нам.
— Делай как знаешь, но прежде всего не доверяй Агилару.
— Спасибо, дорогая. Скоро увидимся.
Вечерело. Крыши флорентийских домов стали лиловыми и золотыми. Над закатными тенями гордо возвышался купол Брунеллески.
Афдера взглянула на часы. До ужина с Максом еще оставалось время. Она легла на кровать и попыталась заснуть, но не смогла. Ее волновало загадочное поведение Макса.
«Что же за этим кроется?» — размышляла она.
Через пару часов девушка вскочила с постели.
— Черт! Чуть не опоздала!
Афдера сбросила одежду и помчалась в душ, после чего надела черные трусики, чулки, а сверху — черное платье с большим вырезом.
«Если и это не поможет, то он точно гей», — подумала она, вертясь перед зеркалом и приподнимая груди, чтобы те выглядели соблазнительнее.
По дороге в ресторан водитель такси не отрывался от зеркала заднего вида, разглядывая пассажирку. Это был привлекательный зеленоглазый брюнет.
«Настоящий итальянец. Черты лица чисто флорентийские», — отметила про себя Афдера.
— Простите, синьора, но я должен сказать, что вы настоящее чудо, — не выдержал наконец он.
— Благодарю вас, но я замужем, — ответила она и показала одно из своих колец, чтобы с ходу пресечь все попытки ухаживания.
— Прошу меня извинить!
— Ничего страшного. Спасибо за комплимент.
Остаток пути они проделали в молчании.
— Вот ваш ресторан, — объявил таксист.
Макс еще не подошел. Официант проводил Афдеру к столику, стоявшему в глубине зала.
— Мой спутник скоро будет. Налейте мне пока сухого мартини.
На часах было десять минут десятого. Через пять минут неожиданно для Афдеры рядом с ней вырос Макс в сопровождении официанта.
— Вот ваш столик, синьор, — показал рукой официант и удалился.
На Кронауэре был великолепный черный костюм и рубашка с белоснежным стоячим воротничком.31 Удивление на лице Афдеры сменилось гневом.
— Идиотка! — воскликнула она и встала. — Могла бы не тратить время на приставания к тебе. Настоящая идиотка. И как я не догадалась?
— Подожди, я все объясню, — произнес Макс, взяв ее за руку.
— Не надо. Объяснять тут нечего. Ты лгал мне, а я была полной идиоткой. Я чувствую себя обманутой. Да, ты обманывал меня!
— В чем же? Я обманул тебя, потому что отказался с тобой переспать? Дело не дошло до поцелуев? Я уклонялся от встреч с тобой, желая уйти от соблазна? В чем я тебя обманывал?
— Чувствую себя идиоткой. Мне надо бежать отсюда без оглядки. Не знаю, что меня удерживает — стыд, унижение или собственная глупость. Я влюбилась в тебя как дура. Ты должен был мне сразу сказать.
— Согласен. Но я никак не мог выбрать подходящего момента. Да, я виноват в том, что позволил всему этому зайти так далеко. Ты всегда оставляла передо мной открытую дверь.
— Ты мог ее захлопнуть!
— Ты права. Не понимаю, почему я так поступал. Может быть, потому, что в глубине души хотел тебя, но сан запрещал мне это. Ты нравишься мне как женщина. Скажу честно, я боролся с собой. Мне трудно было не целовать тебя, не соглашаться провести с тобой ночь в Берне.
— А я не боролась с собой? И это говоришь мне ты! Даже не знаю, дать тебе по физиономии или просто уйти. Какой идиоткой я была! — продолжала негодовать Афдера.