— Любезный Корибант, вы превосходно выполнили порученное вам задание, — сказал кардинал с ледяной улыбкой. — Мы нашли нужного человека.
— Как вы предполагаете провести операцию?
— Предоставьте это мне. Вы знаете, что я планирую распорядок дня Святого Отца и смогу свести обоих в одном месте.
— Это будет непросто. Швейцарцы не отходят от него ни на шаг. Кроме того, кардинал Данди, глава организации, приказал усилить папскую охрану своими агентами.
— Данди и швейцарцами займусь я. Вы сделайте так, чтобы к тринадцатому мая турок уже был в Риме.
— Как Агджа сможет приблизиться к Папе?
— Его Святейшество в этот день встречается с верующими на площади Святого Петра. Он, как обычно, поедет в своей машине с номером SCV-1,32 но я позабочусь о том, чтобы верх был открыт. Охрана не будет особо бдительна, так как за ограждение смогут проникнуть только те, у кого есть специальный пропуск. Агджа его получит. Остальное за вами. Я не хочу знать, как турок сделает свое дело. Эти малоприятные подробности должны занимать только вас.
— Как вы передадите мне пропуск, не вызывая подозрений?
— Через журналиста «Оссерваторе романо» Джорджо Фоскати. Он хочет, чтобы я совершил конфирмацию его дочери и, конечно, окажет мне эту услугу.
— Хорошо, ваше преосвященство. Я в точности выполню ваши приказания. — Корибант преклонил одно колено и поцеловал кардинальский перстень.
— Alea jacta est,33 мой друг, — произнес Льенар, коснувшись его головы в знак поддержки.
Швейцарию, где обосновался Василис Каламатиано, можно было смело назвать земным раем со снежными вершинами, кристально чистыми реками, надежными банками и вкуснейшим шоколадом. Именно эта страна стала прибежищем для многих антикваров и торговцев древностями. Швейцария, окруженная невидимой финансовой стеной и провозгласившая вечный нейтралитет, оставалась в стороне от конфликтов, которые сотрясали ее соседей.
В этой крепости можно было не только спрятать незаконно нажитые деньги, но и укрыться самому вместе со всей семьей. Отличная система социального обеспечения, качественная медицинская помощь, более высокие в сравнении с остальной Европой заработки и шестинедельный отпуск сделали Швейцарию для многих едва ли не страной осуществившейся утопии. Здесь не было ни бедности, ни опасных периферийных районов. В этой стране господствовало почти патологическое уважение к частной жизни и общественным нормам. Уют и покой, одним словом.
Возникновению этой идиллической картины немало способствовала Вторая мировая война, во время которой банки чуть ли не с религиозным почтением продолжали оберегать своих клиентов. Они принимали вклады евреев, бежавших от нацистов, и нацистов, грабивших и убивавших евреев. После войны многие деловые люди по-прежнему выбирали эту страну-открытку для помещения своих сомнительных прибылей.
Уважение швейцарцев к частной собственности привело к тому, что в страну тянулось все больше и больше людей, участвующих в торговле антиквариатом и предметами искусства. Швейцария, наряду с Великобританией, сделалась одним из ее центров, однако в 1965 году произошло громкое событие, занявшее собой первые полосы газет. 28 апреля полиция производила обыск на женевском таможенном складе и обнаружила большое количество ценностей, похищенных в Италии. Сумма улова исчислялась почти сорока двумя миллионами долларов. Знающие люди полагали, что за этим стоял Василис Каламатиано.
Утром 6 декабря 1971 года во время аналогичного обыска в Базеле было найдено около трехсот предметов, в том числе две мумии, четыре саркофага и несколько погребальных масок. Следствие вышло на Рафика Аль-Хаваси, представителя правящей партии в Гизе и личного друга египетского президента Садата. Египетские таможенники с позволения Аль-Хаваси оформляли древности как копии, приобретенные на базаре Хан эль-Халили. Рафик был задержан и показал, что работал на Каламатиано, известного среди подпольных торговцев антиквариатом как Грек.
Еще совсем молодой, блестящий, энергичный и внешне обаятельный египтянин тем не менее оставлял не самое приятное впечатление из-за своего высокомерия. Поэтому Грек и взял его в подручные. Он видел в Аль-Хаваси самого себя. Каламатиано тоже рос на каирских улицах и чувствовал себя в этом городе как рыба в воде.