— Вот какие молодцы учителя. Образовывают молодёжь, — кивнул он. — Большой поклон МинОбру.
— Так что вы бы хотели узнать? Есть же вопросы поинтереснее моего образования и прочей банальщины?
Молодой и Яков Лаврович переглянулись.
— Хорошо, — согласился немолодой. Он достал новую сигарету, затянулся, выпустил облако дыма и предложил пачку мне. Я отказался. — Вот тебе вопрос, умный да весёлый.
Он кивнул своему напарнику. У того заходили желваки на скулах, но он послушно начал говорить, обращаясь ко мне:
— Вчера, приблизительно в десять двадцать две, Вы вышли из рейсового автобуса, следующего рейсом Краснодар — Курганская на остановке «Колдухин». А приблизительно в десять тридцать одна гражданка Сысоева Вероника Макаровна сообщила дежурному в отдел полиции, что услышала выстрелы на улице Озёрная в посёлке Колдухин. Выехавший на место происшествия патруль обнаружил брошенный автомобиль, принадлежащий некоему гражданину, за которым мы… скажем так, присматриваем. Или присматривали, мы пока с временем этого глагола не определились. Впоследствии около автомобиля были обнаружены гильзы двух типов, из чего можно сделать предположение…
Он задумался, подбирая слова.
— Что стрелявших было двое? — закончил я за него. — Однако трупа нет ни одного, и в медучреждения за помощью никто не обращался.
Молодой резко сфокусировал на мне взгляд:
— Откуда знаешь?
Я мысленно отметил, как в волнении он моментально переключился с «Вы» на «ты».
— Если были бы раненые, вы бы допрашивали их, а не меня. А то, что трупов нет, понятно по месту происшествия. Что? Я там был!
— То есть, Вы не отрицаете, что были на месте преступления? — в голосе его прорезался металл.
— Не отрицаю, что был там, как и половина поселка Колдухин, — я говорил с лёгкой иронией. — То есть, я там был ПОСЛЕ подозрительных событий. И в присутствии своей начальницы, между прочим, Марии Антоновны.
— Давай для начала мы этот момент пропустим, — вмешался Яков Лаврович. — Что мы имеем? Ты приехал. Можно мне на «ты», ладно, ввиду возраста? Через восемь минут — бах-бах, следы крови, гильзы двух разных калибров, и кое-что важное для нас пропало. Как и участники этих событий. Потом ты якобы совершенно случайно устраиваешься на работу на почту, и твои данные вносятся в базы данных. То же самое делает поселковая администрация, которая предоставляет тебе дом на чёрт его знает каких основаниях. Впрочем, это не наше дело. Мы, само собой, тебя про…
Он запнулся.
— Пробиваете? — вставил я.
— Пробивают головой стену, когда дверь найти не могут, — мягко не согласился он. — А мы проверяем. И находим… молодого человека, воспитанника детского дома, отслужившего в армии, безработного. Который проехал через полстраны и — вуаля! — оказался в нужное время в нужном месте. Или, наоборот, ненужном. Вошёл, так сказать, не в ту дверь. Оказался в богом забытой дыре Краснодарского края.
— Ну, Бог про Краснодарский край не забывает, не надо тут, — задумчиво ответил я. — Давайте я лучше скажу то, что знаю, а вы уже решите, насколько это для вас важно.
Молодой поиграл мышцами на скулах:
— Валяй.
— Вы проверили меня и заинтересовались не потому, что я случайно здесь оказался. А потому что… как бы это выразиться… я — идеальный кандидат в киллеры?
На лице Якова Лавровича не дрогнул ни один мускул:
— Поясни.
— Ну, как же? — я развёл руками. — Детдомовец, ни семьи, ни друзей. Социальных связей — ноль. С армейской подготовкой. Без работы и денег. В девяностые такие, как я, пачками шли в бандиты и наёмные убийцы. Как правило — «одноразовые», потому что их самих тоже ликвидировали, чтобы стереть следы. Такой не особенно ценный инструмент. Но молодёжь велась, особенно после того, как очаровывалась фильмами про Леона или Никиту.
— Сериалу «Бригада» тоже большой поклон, — кивнул Яков Лаврович. — И?
— И из таких, как я, — продолжил я, — выходили отличные исполнители. Совесть ещё не отросла, адреналин в крови гуляет, деньги нужны позарез, а моральные принципы весьма специфические. Человек, за которым вы «присматривали», наверняка был фигурой непростой, раз уже на следующий день вы здесь. И ваша основная версия, что его кто-то «заказал». И для этого нанял меня — неприметного парня без прошлого.
Яков Лаврович многозначительно поднял одну бровь.
— Мы поговорили с твоим командиром роты, — Яков Лаврович выпустил сигаретный дым в сторону окна. — Где ты служил. Под Тулуном. И вот какая штука: он тебя не помнит. Не отрицает, что ты там был, записи есть. Но вот в лицо — не помнит. Хорошая основа для «серого человека», который умеет оставаться на виду и в то же время быть незаметным, не правда ли? Тройки по всем предметам, непримечательное образование, за всё время службы выстрелил свои пять патронов после Присяги и всё. Однако и реальной боевой подготовки, не считая стандартного набора нарядов и «залётов» — в твоём личном деле нет. Весь срок службы охранял склад под открытым небом с законсервированными паровозами на случай Большого Барабума. Однако, имел время и возможность подготовится к криминальной карьере.