Узнав о победе Голицына, Василий двинул вперёд к Туле три полка под командованием Михаила Скопина-Шуйского. На реке Воронье произошла новая битва, окончившаяся вновь победой царского воинства.
Свою ставку Шуйский оборудовал в семи вёрстах от Тулы, в селе князя Вельяминова. К тому времени, когда все царские войска были в сборе, они кольцом окружили Тульский острог, простреливая его осадными орудиями с двух сторон.
Однако осаждённые и не думали падать духом, делая в день по три-четыре вылазки против врага. В этих вылазках отличились Болотников и Беззубцев. «Царевич Пётр», а также его близкие бояре отнюдь не стремились лично блеснуть воинским искусством, предпочитая отсиживаться за пиршественным столом.
Заканчивалось лето, а конца осады не было видно. Шуйский приуныл и начал искать предлог вернуться в Москву. Но мешала данная им торжественная клятва не возвращаться без победы. Его отъезд мог стать плохим примером. И так уже, несмотря на строгости, участились случаи самовольного отъезда дворян к своим поместьям.
Штурмовать Тульский острог было бесполезно — кроме каменных стен кремля, крепость окружал вал из мощных дубовых брёвен, не поддающихся раскалённым ядрам. Вал этот упирался в реку Упу. В отличие от других крепостей Тульский кремль находился не на горе, а в низине. На эту особенность обратил внимание сын боярский Иван Кровков. Он подал челобитную в Разрядный приказ с предложением затопить Тулу, запрудив реку Упу.
Оживившийся царь, ибо придумка Кровкова была в его духе, несмотря на скаредность, приказал отпустить наличные средства на строительство плотины через реку и дамбы, чтобы вода не прошла мимо города. Тысячи посошных людей с подводами сгонялись под Тулу из окрестных деревень. Вместе с ратниками они рубили лес, свозили солому и землю в рогожных мешках. В октябре, когда пошли осенние паводковые воды, плотина была готова. В течение нескольких часов все улицы и подвалы были затоплены, передвигаться можно было только на лодках. Были уничтожены запасы соли, подмок хлеб. Наступил страшный голод.
Казаки и посадский люд Тулы собрались на сход и потребовали ответа от «царевича» и князя Шаховского, где обещанная помощь государя Димитрия Ивановича. Перетрусивший воевода сослался на Болотникова.
Гигант снял шлем, широко перекрестился и, поклонившись собравшимся, сказал:
— Люди добрые! Клянусь вам святым, что я встречал в Самборе человека, который сказал мне, что он — государь Димитрий Иванович. Я много раз посылал за ним гонцов. Последний раз атамана Ивана Заруцкого[79], но ответа никакого не получил. Теперь я не знаю, был ли то подлинно государь. Но я поклялся этому человеку жизнь свою отдать за государя и слову своему не изменю.
Гул пошёл среди казаков.
— За что же мы погибаем, ежели ты сам не веришь?
— Поступайте как знаете! — сказал тихо богатырь и опустил голову.
Казачий круг вступил в переговоры с Шуйским. Обрадованный царь охотно принял все условия осаждённых: всех отпустить, кто куда захочет, тех, кто пожелает, взять к себе на службу и платить столько же, сколько и своим ратным людям. Особой клятвы потребовали казаки от Шуйского, что он даёт свободу Болотникову, «царевичу Петру» и другим вождям повстанческого лагеря. Шуйский торжественно подписал договор, и Тула открыла свои ворота царским войскам.
Осторожный Шуйский, боясь новых волнений, отпускал казаков с миром. Вождей отвезли в Москву, но старый обманщик и не подумал сдержать своё слово и освободить их. После снятия допросов с пытками «царевич Пётр», рассказавший всю свою историю без утайки, был повешен на Серпуховских воротах Москвы. Болотников был заточен в Каргополе. Та же судьба постигла и других атаманов. Князя Шаховского постригли в монахи. Избегли наказания только двое — князь Андрей Телятевский и атаман Юрий Беззубцев. По-видимому, эти двое оказали тайные услуги Шуйскому, подбив казаков выступить против своих предводителей.
Но власть на лжи — слабая власть. Не успел ещё заплясать на виселице «царевич Пётр», как в Москву пришли известия о новых самозванцах.
У казаков вновь появился «царевич Пётр», в Астрахани — Август. Кто-то назвался Иваном Ивановичем, сыном Ивана Грозного от Колтовской, потом появился Лаврентий, сын убитого отцом царевича Ивана. Больше всего детей оказалось у Фёдора Ивановича — Фёдор, Ерофей, Клементий, Савелий, Семён, Василий, Гаврило, Мартын.
79