— Меня никогда не тяготило то, что я никогда не был в реальном бою, генерал, — ответил Самсон, возможно, даже слишком резко. — Ни один настоящий военный не хочет войны и можете быть уверены, никто не жалеет о ее отсутствии. Для меня достаточно того, что я служил своей стране — хоть копая канавы под взлетные полосы в Тайланде при абсолютной влажности, хоть руководя крупнейшим в мире военным исследовательским центром. Я не пытаюсь развязать войну, просто ради того, чтобы вести ее. — Эти слова попали в цель. Патрик опустил глаза и отстранился.
— На этом все, — сказал Самсон. — Обвинения выдвинуты, генерал, полковник. Жду ваших рапортов в семнадцать ноль-ноль, или же я передам их главному военному прокурору.
— Можете не ждать так долго, сэр, — сказал Дэвид Люгер. — Я могу дать вам ответ прямо сейчас. Я не уйду ни в отставку, ни на пенсию. Я прошел через слишком многое за последние несколько лет, чтобы собраться и уйти. Если хотите наказать меня, наказывайте.
— Я рекомендую вам еще немного все обдумать, — строго сказал Самсон. — У вас слишком многое поставлено на карту, чтобы отказываться от добровольного ухода. Ваше прошлое и… другие факторы, которые могли бы сделать вас чрезвычайно интересным работы в государственном либо частном секторе.
— Простите, генерал, — спросил Люгер, намного более вежливо, чем был способен Патрик. — Ty shto, ahuyel?
— Что?! Что вы только что сказали, Люгер? — Взорвался Самсон. Дэвид не ответил, но, казалось, от громового голоса Самсона поник и опустил глаза в пол, вытянув руки вдоль боков. — Я следил за вам несколько последних недель, полковник Люгер, особенно после появления того украинского генерала. Вы сообщили о своем прежнем знакомстве с этим человеком и некоторых обстоятельствах в Литве, но отказались взять отпуск на время присутствия здесь украинцев. Это было большой ошибкой. Я полагаю, это привело вас к психической и эмоциональной неуравновешенности.
— Что? — Ответил Маклэнэхан.
— Вы представляете угрозу для себя и HAWC, — продолжил Самсон. — Очевидно, вы оба не в состоянии признать это. Если вы немедленно не подадите в отставку, я буду вынужден взять вас под стражу в интересах национальной безопасности и безопасности данного объекта.
Дэвид Люгер не был оглушен, удивлен, разгневан или даже разочарован — он выглядел находящимся в полном ступоре. Он стоял неподвижно, наклонив голову, безвольно свесив руки вдоль боков, словно полностью сдался или отключился.
— Эй, Дэйв, забудь! Он полное дерьмо! — Взорвался Патрик Маклэнэхан. — Ноль реакции. Он схватил Дэйва за плечи и встряхнул, сначала аккуратно, потом сильнее. — Дэйв! Тексас, ты как?
В этот момент в кабинет ворвались Хэл Бриггс и два охранника. Каждое помещение «Дримлэнда» постоянно просматривалось и прослушивалось, а охранникам была поставлена задача немедленно реагировать на малейший намек на насилие или нарушение режима безопасности. Один из офицеров охраны держал наготове пистолет-пулемет МР5, висевший на ремне, другой держал оружие за рукоять, но не опускал ствол. Бриггс просто держал руку на жемчужного цвета рукоятке пистолета 45-го калибра — принадлежавшего когда-то его наставнику, генерал-лейтенанту Брэду Эллиотту — он не доставал его из кобуры.
— Дэйв! Дэйв, ты в порядке? — Взывал Патрик к своему другу и коллеге. Люгер находился в каком-то полукататоническом ступоре, будучи не в состоянии двигаться или реагировать. — Господи, Хэл, похоже, он в полном ступоре. Вызови вертолет, чтобы немедленно доставить его в Лас-Вегас. — Бриггс и второй охранник убрали оружие и вывели Маклэнэхана и Люгера из кабинета Самсона. Третий охранник продолжал держать оружие на изготовку.
Уже в дверях Маклэнэхан обернулся и сказал Самсону.
— Мы не закончили, Самсон.
— В семнадцать ноль-ноль. У меня на столе, — ответил Самсон. — Или пеняйте на себя.
Однажды ставшая одной из величайших империй в истории во времена Александра Македонского, Республика Македония[82] провела следующие две тысячи лет в почти непрерывной оккупации и войнах, жестоко подавляемая и колонизируемая Римом, Византией, гуннами, вестготами, Турцией, Болгарией, Грецией, нацистской Германией и Сербией. Только после смерти в 1980 югославского авторитарного лидера Йосипа Броза, больше известного как Маршал Тито и распада Советского Союза в 1992 году, Македония смогла выскользнуть из рук региональных центров силы и заявить о себе как о независимой демократической республике.
82
Бывшая Югославская Республика Македония (она действительно так называется) не имеет никакого отношения к греческой Македонии, ставшей родиной Александра Македонского. Между ней и Грецией даже существует конфликт по поводу «незаконности» такого названия.