— Цель не оправдывает средств, Патрик, — сказал Хэйс. — Я думал, семнадцать лет в ВВС и двенадцать лет лицезрения того, как Брэд Эллиот получает взбучку от Вашингтона, вы это поняли. Мне жаль, что вас жизнь так ничему и не научила.
— Господи, вы посмотрите на это, — выдохнул Фальк. Патрик взглянул. CNN демонстрировали снимки с гражданских спутников базы ВВС Эллиот. Снимки были сделаны с высокой детализацией — он легко мог сосчитать наземные ангары и другие здания, мог увидеть небольшую диспетчерскую вышку, выдвигавшуюся только при взлетах и посадках, что означало, что снимок был сделан во время или сразу после редкого дневного испытательного полета. Подписи под снимками гласили, что это была сверхсекретная испытательная база ВВС к северу от Лас-Вегаса, на которой базировались бомбардировщики В-1, один из которых был сбит в России. Другие любительские фотографии, сделанные «охотниками за НЛО», ошивавшимися в районе «Дримлэнда» несколько последних лет, показывали отдельные части наземных сооружений. Наложенные на карту снимки показывались расположение базы в Грум-Лэйк. Они были весьма, черт их дери, точны, подумал Патрик, не считая того, что полоса была несколько длиннее и шире.
— Откуда, черт их дери, они знают, что самолет был из «Дримлэнда»? — Спросил Фальк.
— Потому, что так сказал им президент, — ответил Патрик.
— Что?
— Все верно, — сказал генерал Хэйс. — Президент сказал российскому президенту Сенькову все, что тот захотел услышать, пока просил, чтобы они не сбивали наших ребят. — Он взглянул на офицеров штаба, затем на Патрика и сказал: — Но тот должен был держать это в секрете. Таково было соглашение — мы не говорим, что знаем о «Метеоре-179», они не говорят о нашем «Вампире», сбитом над Россией[97].
— Это будет Верховному уроком относительно заключения подобных сделок с русскими, — с горечью сказал Маскока. — Каковы будут наши рекомендации КНШ и министру обороны?
— Во-первых, потребуется список всех секретных подсистем самолета, — сказал Хэйс. — Что русские могут узнать о ЛИДАР-е?
— Я могу рассказать вас все о всех подсистемах «Вампира» — я работал над ними несколько лет, — сказал Патрик. Хэйес просто посмотрел на него. Он понимал, что будет лучшим решением получить сведения так быстро, но не хотел полагаться на мнение человека, которому, вероятно, предстояло предстать перед трибуналом.
— Как насчет уничтожения обломков? — Спросил Фальк. — Мы можем отправить группу спецназначения и уничтожить секретные приборы?
— В этом нет необходимости, сэр, — сказал Патрик. — Лучшее, что русские или кто бы то ни было смогут сделать, это произвести обратное проектирование аппаратной части. Если они попытаются запитать любые системы после крушения, встроенное программное обеспечение вбросит вирусы и ложный код в системы, которые они используют для анализа. Если эти компьютеры будут работать в сети, и система будет организована таким образом, чтобы ждать загрузки с другого компьютера в сети — вирусы захватят всю сеть в миллисекунды. Мы можем рассмотреть вопрос отправки группы, чтобы заставить русских думать, что мы хотим уничтожить аппаратуру — если группа будет перехвачена и уйдет, русские решат, что остановили нас. Но не стоит рисковать группой, отправляя их на реальный захват российской исследовательской лаборатории.
Хэйс внимательно посмотрел на Маклэнэхана с таким видом, словно был восхищен и разочарован одновременно.
— Хорошее мнение, генерал. И хороший план — особенно от вас.
— Остается вопрос, сэр, — спросил Маклэнэхан. — О русском малозаметном бомбардировщике.
— О чем? — Спросил Маскока.
— Он все еще где-то там и представляет серьезную угрозу, — продолжил Маклэнэхан. — Мы доказали, что это он нанес удар по заводу в Албании, он же оказался в непосредственной близости от сбитого над Македонией самолета АВАКС НАТО, и у нас есть убедительные доказательства, что это был привлечен к операции по налету на Албанские и Македонские части, которые начали бой. Если президент согласился не раскрывать существование этого самолета как часть сделки, русские нарушили это соглашение. Мы должны не только рассказать о российском малозаметном бомбардировщике, мы должны сделать больше.
97
А самолет, конечно, был сбит в дикой тундре, покрывающей всю Россию, особенно под Белгородом, и никакая живая душа не могла его найти, потому что живых душ в этих проклятых землях не водится