Президент Томас Торн посмотрел на него со смесью опасения и раздражения. Они расположились в кабинете президента в жилой части Белого дома, подальше от любопытствующих из средств массовой информации. Но этот джентльмен был для него противником. У Торна было ощущение, что он находился в процессе заключения сделки с дьяволом и ему это не нравилось.
— Давайте приступим, верно? — Приглашающе спросил он.
— Как скажете, — ответил бывший президент США Кевин Мартиндэйл, завершив рассеянный обход кабинета и заняв предложенное ему кресло. Потеряв Белой Дом на последних выборах, Мартиндэйл весьма сильно похудел и отрастил длинные волосы. Они струились, как и прежде, с «мечтой фотографа» — двумя седыми прядями, норовившими упасть на лоб от порыва злости или резкого движения — но теперь почти столь же седой стала и вся его шевелюра. Также он носил короткую, тонкую, и такую же седую бороду.
— Сменили имидж, да? — Спросил Торн.
— Я теперь не появляюсь на публике каждый день, — ответил Мартиндэйл. Он посмотрел на президента на половину с усмешкой, наполовину обвинительно. — Как и вы.
— Наверное, это вам нравилось выступать, — предположил Торн.
— Мы оба дети шестидесятых, Том, — сказал Мартиндэйл. — И потому выросли на идее, что хорошо быть разными и следовать зову сердца вместо того, чтобы делать так, как нам говорят другие.
— Верно, — это были чертовские необычный взгляд на Кевина Мартиндэйла, подумал Торн. Его образу это не соответствовало вообще. Мартиндэйл был профессиональным политиком и, с тех пор, как ворвался на политическую арену почти двадцать лет назад, всегда создавал себе имидж хорошо подкованного, опытного и умного «своего человека».
Особенно для бывшего морского пехотинца, отслужившего четыре года, включая две командировки во Вьетнам, генерального прокурора, сенатора, немного министра обороны, вице-президента, частного лица, а затем президента.
— И снова обычного человека, — добавил Мартиндэйл. Его не впечатлило, что Торн знал многое о его биографии — он пробыл в Вашингтоне достаточно долго, и сделал многое, чтобы получить какое-то место в учебниках истории. Но я подумал, что все эти годы выглядел слишком строго и воспитанно, и пришло время что-то поменять. — Торн не ответил и он продолжил. — Поговорим о вашем великом перевоплощении из Рэмбо в Мистера Роджерса[101], из воина в кисейную барышню? Посмотрим, кто такой настоящий Томас Натаниэль Торн? Зачем вы вызвали меня?
— Я слышал, вы вербуете людей.
— Да?
— В частности бывших и отставных военных, в особенности летчиков и спецназовцев.
— Интересно, — сказал Мартиндэйл. Его источники сообщили бы ему, если бы американские либо иностранные спецслужбы следили за ним, но пока такой информации не было. Торн мог догадаться — а может и нет. — Что еще вы слышали?
— Что эти ребята приняли ваше предложение.
Мартиндэйл пожал плечами и ничего не сказал.
— Мне бы просто хотелось узнать, что у вам там происходит.
— С каких это пор, Торн? — Ответил Мартиндэйл. — С каких это пор я забочу вас? С каких пор вас заботит кто-то или что-то?
— Прошу прощения? — Он что, пытался спровоцировать меня, подумал Торн? Как такой седой человек мог вести себя настолько по-детски?
— Традиции, уважение, наследие, честь — ничего из этого для вас не имеет значения, — продолжил Мартиндэйл. — В противном случае вы бы выступили на церемонии инаугурации, а также обратились бы к Конгрессу с ежегодным посланием, в котором изложили бы собственное видение будущего нашей страны. — Торн собирался что-то сказать, но Мартиндэйл прервал его, подняв руку. — Так, я уже слышал. Конституция этого не требует. Правда, Соединенные Штаты и американский народ это нечто гораздо большее, чем Конституция.
— Я прекрасно знаю, что есть наша страна, господин президент, — ответил Торн, — И я знаю, что Соединенные Штаты определяются Конституцией и своими законами. И я был избран потому, что верил, что американский народ считает так же.
— Вы были избраны потому, что я и демократы были слишком заняты грызней друг с другом, и не заметили, как вы подкрались сзади.
— Это одна причина, — сказал Торн. — Вас уничтожили военные вопросы, в особенности удары по Тайваню, Гуаму и «Индепенденсу»[102]. — Мартиндэйл нахмурился. — Скажите, господин президент, почему вы не стали мстить?
— Кому? — Спросил Мартиндэйл, возможно, несколько более резко, чем хотел. — Китаю? Все говорили, что Китай был «очевидным» злоумышленником. Но мы до сих пор точно не знаем, кто доставил ту ядерную бомбу на «Инди». Мы знаем только то, что на его борту не было ядерного оружия. Я не имел права атаковать Китай в качестве возмездия за его нападение на Тайвань. Что касается удара по Гуаму… Ну, у меня были другие средства. Они сделали свое дело, и я не стал первым американским президентом со времен Трумена, применившим ядерное оружие в гневе.
101
Подразумевается главный герой сериала «Наш сосед мистер Роджерс» (Mister Rogers «Neighborhood). Примерным аналогом был бы кот Леопольд.