Выбрать главу

— Ну, — неуклюже начала она, пытаясь одновременно привести в порядок одежду, — мы почти, э, закончили наше путешествие, Флинкс. Ты, как мне представляется, ждешь не дождешься прибытия домой… и получения приготовленной тебе Малайкой пачки кредитов!

— Да, и того, и другого. Вы, полагаю, направляетесь сменить в Рубке Вульфа?

— Хмм? О, да, естественно!

Ему пришлось скрывать свое веселье при виде того, как она ухватилась за этот предлог.

— Да, я только что сходила произвести некоторые изменения в, э, расположении корабельных припасов. Они становятся громоздкими. Мне пришлось… довольно долго потрудиться над наведением там порядка.

— И вы навели?

Она широко улыбнулась.

— О, да. Теперь все будет на своих местах.

И она исчезла на выходе.

Спустя немного времени в салон проковыляла гораздо более чем обычно растрепанная Сиссиф, ее одежда и она сама пребывали почти в равном беспорядке. Лицо выражало лютую ненависть. Это выражение исчезло только, когда она морщилась из-за особо болезненного синяка. Она уделила ему лишь один рассеянный взгляд, а потом удалилась, шатаясь, в направлении их с Малайкой каюты.

Стало быть, все получили выгоду от экспедиции, за исключением привлекательного и свирепого меньшинства в одну особу. Он вздрогнул и вернулся к своей игре, потерявшей теперь привлекательность. Требовалось многое сделать, а он не был уверен, как к этому подступиться. Если он никак не сможет развлечься… Малайка, знал он, готовит для него большие дела. Он не мог представить себя в той роли, в какой виделся коммерсанту. Приодетым для торжественных заседаний, разоряющим конкурентов в пух и прах своей поразительной проницательностью. Наверно, можно будет организовать компромисс. Но это может означать расставание с рынками, с его тамошними друзьями. Мамаша Мастифф, вероятно, приспособилась бы к такой жизни без всякого труда. Он усмехнулся. А может ли Высшее Общество приспособиться к ней? А серьезней, как приспособится он, когда нынче всякий уверен в собственной правоте и неправоте всех остальных?

Он также видел, что могут сделать малоприятные личности с приятным в достаточной мере, чтобы желать исправить такое положение. А там будут мозги, которые окажут сопротивление таким усилиям. И кто он такой, чтобы судить жизнь других? Xотел ли играть роль Бога? Кроме того, ему всего… ему, ну, было почти семнадцать, не так ли? Он обладал талантом, и один невинный человек и двое виновных умерли из-за того, что он применил его не так, как следовало бы. Теперь он обладал Силой, и, кто знает, сколько там умерло в космосе из-за нее? Силой! Чушь! Он и на одну десятую не был таким Человеком, как Цзе-Мэллори. Ему понадобится помощь подобных людей или же он, скорее всего, наделает каких-то страшных ошибок. Теперь они могут оказаться смертельными. Мог ли он управляться с тем, чем он теперь стал? Хотел ли этого?

И все же там лежала целая вселенная, и казалось позорным не посмотреть на нее.

Теперь, когда он мог видеть.