Мортон спокойно озвучивал расстояние до разъезда, а затем замолчал. На малой дистанции радарный контакт терялся. Но уже неважно – Куэйл разглядел тени зданий впереди и встал на боевой курс. Затем нажал сброс и толкнул РУДы вперёд. Крупная "Чёрная вдова" рванулась, пришпоренная мощью двух R-2800. Сквозь прозрачную заднюю броню Фелан увидел, как на земле вспыхнули разрывы шести бомб. Затем ещё два более объёмных пламенных взрыва.
— Вторичные. Скорее всего, топливо или боеприпасы. Оно того точно стоило, — он на мгновение замолчал. — неприятности, босс. Вражина какой-то. Я принимаю импульсы "Лихтенштейна". Сейчас мы дали ему самую точную наводку из всех возможных. Да ещё с подсветкой.
Сержант ещё раз посмотрел на показания своей аппаратуры. Вражеский ночной истребитель где-то рядом, и он точно знает, что здесь объект его охоты. Фелан пересел со своего наблюдательного поста в кресло наводчика. Если они не смогут найти немецкого ночника первыми, оборона – его задача.
Куэйл взвешивал шансы. Истребитель не может быть южнее или западнее от нас, иначе бы мы его заметили. Он должен находиться северо-восточнее, скорее всего на обратном пути к базе. И выше нас. Днём "Кошмар" оказался бы в проигрышном положении, но ночью всё иначе. На фоне земли самолёт скрывается в тенях, а тот кто выше, выделяется силуэтом на фоне более яркого неба. При условии, что разница не слишком велика, у самолёта внизу есть преимущество. Он вспомнил срочное предупреждение разведки о том, что немецкие ночные истребители несут стреляющие вверх пушки. Так что у земли безопаснее.
Когда "Кошмар" развернулся, его радар прочертил дугу по небу в поисках противника. У немцев тоже имелись системы радиолокационного предупреждения, способные обнаруживать SCR-720. Наверняка так они и узнали, что в этом районе действует F-61D.
— Поймал его, босс. Он разворачивается в нашу сторону, но мы сзади, ниже, и вне его виража. Примерно 4000 метров прямо по курсу. Дистанция сокращается, его скорость 370..440 километров в час.
Куэйл глянул на приборы. "Кошмар" выдавал почти 600. Через две минуты они должны увидеть цель глазами. Теоретически, можно было выполнить весь перехват по данным радара, но такого ещё никто никогда не делал. Сначала надо рассмотреть.
— Он выравнивается, босс. Наверное, собирается развернуться в другую сторону, — в таком манёвре было здравое зерно. Идя змейкой, немецкий летчик расширял поисковый сектор собственного радара. Но на этот раз поворот выведет его прямо в лоб к "Чёрной вдове".
— Вижу! Вот и он, — Куэйл прокрутил в голове опознавательные таблицы. Два радиальных двигателя, два хвоста, стеклянная кабина, расширяющаяся к носу. He. 219. Это хорошо. Лучший ночной истребителями Германии. Сбить один из них – настоящая удача. Немецкий самолёт темнел на фоне неба. Чтобы сгладить контраст, немцы красили их в пятнисто-серый цвет. Американцы использовали более тёмный матово-сланцевый.
— Башня развёрнута вперёд, босс. Управление у вас. — Фелан откинулся назад. Теперь его установка стала частью курсовой огневой системы. He.219 уже начал разворот. Куэйл слегка подправил курс, сообразуя его с движениями немца. Красная метка его прицеле переместилась по фюзеляжу самолёта, в точке чуть впереди носа. Беглый взгляд, убедиться, что он выбрал всё восемь стволов. Достаточно было слегка нажать на спуск. Не было никакого потока трассеров. Ни один вменяемый экипаж ночного истребителя не использовал их. Зато он видел, как бьют снаряды. Сверкающие разрывы 23-мм разносят кабину, мелкие вспышки крупнокалиберных пуль кромсают распадающейся массу металла. "Хейнкель" бронирован, но 23-мм пушки "Кошмара" предназначались для уничтожения танков. Самолёт был для них лёгкой добычей. Американские и австралийские экипажи влюбились в пушку ВЯ[171], и взяли на себя большую часть забот по её выпуску. Русские предпочитали для своих штурмовиков более тяжелые 37-мм орудия[172], в итоге все были довольны.
He.219 превратился в пылающий клубок. Куэйл прекратил огонь и попятился, уходя от горящих обломков. Ночь ещё не закончилась, работы полно.
Никакого предупреждения не было. Они, конечно, слышали шум двигателей и знали, что самолёт там есть. Только неизвестно чей. Те, кто помоложе, с самым острым слухом, утверждали, что он двухмоторный, и это казалось верным. По крайней мере, не одна из русских ведьм на своей проклятой "швейной машинке". То есть либо американский, либо немецкий. Все понимали, каковая вероятность в таком раскладе. Поэтому они внимательно прислушивались, и уловили момент, когда двигатели стихли. Ланг уже было расслабился, но Асбах внезапно вскочил.
171
ВЯ-23 – советская авиационная пушка конструкции Владимирова-Ярцева. Пробивала 25 мм брони на дистанции до 400 м, что обеспечивало поражение всей лёгкой бронетехники с любого ракурса, а большинства танков – сверху и сзади. Этот же тип снаряда используется в современных 23-мм автоматических пушках ЗУ-2-23 и "Шилка".
172
НС-37 – советская авиационная пушка конструкции Нудельмана-Суранова. Пробивала 40..45 мм брони на дистанции 400 м. Кроме штурмовиков, использовалась на истребителях Як-9Т, а после войны, в модификации Н-37, на реактивных МиГах.