— Дюжина, сэр. Ещё трое ходячих убежали, когда началась атака. Доктор и пять медсестер на дежурстве, они не бросили бы раненых. Финны всех убили. По крайней мере, те, кто успели скрыться, слышали выстрелы. Мы не узнаем наверняка, пока не вернёмся. Но разве они не всегда так поступают?
Рокингем выглядел потрясенным. Даже на этой войне, где жестокость стала обыденной, некоторые вещи просто никогда не делали. Мрачные немцы не трогали сотрудников полевых госпиталей. Они только добавляли своих медиков, чтобы заботились о собственных раненых. По канадским медсанбатам широко разошёлся рассказ о случае, когда захваченный персонал канадского госпиталя в день выдачи зарплаты немцам обнаружил, что их внесли в платёжные ведомости и заплатили по полной ставке немецких фронтовых врачей. Потом шведы устроили обмен, и они вернулись с полными карманами непотраченных рейхсмарок.
Сидя на полу кабинета, Роджерс прикидывал обстановку. Половина лагеря разнесена ракетами, связи нет, транспорта пока тоже, и снайперы вокруг. Штаб-квартира дивизии ещё несколько часов не сможет ничем управлять. А значит, фронтовые бригады висят на волоске.
— Пока что сидим на заднице.
Капитан Джон Мэроси даже не рассердился, услышав это. Ещё один день снегопада – это ещё один день, когда не надо лезть на немецкие зенитки. Слишком много пострадало 24-х, 34-х, и даже бронированных двухмоторных "Гризли". Потери одномоторных машин зашкаливали. Лейтенант Зелинский поудобнее устроился на стуле и откинулся назад.
— Я поговорил тут кое с кем. Погода улучшается, но полететь мы сможем не раньше чем завтра. Русские просидят на три дня дольше, они базируются восточнее, а прояснение идёт с запада. Пилоты канадских "Вилливо" из Шестой разведывательной уверены, что им придётся всю ночь разгребать взлетно-посадочные полосы. То есть мы, в случае чего, даже курс не сможем проложить, пока не найдём заново ориентиры.
— Зима началась рано, это точно, — Мэроси отпил кофе. Тот уже остыл, но зёрна привёз конвой, и его нельзя было просто взять и выплеснуть. — Прежде у нас таких бурь не случалось.
Это была его вторая зима в России. И он потерял первые летающие A-20.
— Слышал байки о некоторых крупных базах, ну тех, как в Мэне? Говорят, там целая сеть тоннелей, которые подведены ко всем зданиям. Почему у нас нельзя сделать так же?
— Держи рот на замке, лейтенант, — с холодом в голосе осадил его Джон, — Плакат на стене не шутка. Ты уловил какой-то слух и пустил его дальше, а он попал не в те уши. Ну ладно, слухи в основном ошибочны, но кто знает, какую пользу могут извлечь из него колбасники? Неосторожный разговор может стоить чьих-то жизней. Поэтому, — он кивнул на плакат, — не болтай!
Зелинский смутился. Мэроси решил сгладить резкость.
— Подумай вот с какой стороны. До всех нас доходят разные слухи. Просто будь внимателен, с кем и о чём ты говоришь. Русские дорого заплатили в 41-м за недостатки в их системе безопасности. Мы просто не хотим повторения.
Только Зелинский собрался что-то сказать, как мир взорвался. Безо всякого предупреждения. Мэроси с трудом отлепил себя от пола. Всё вокруг превратилось в скособоченные руины. Лейтенант был мёртв. Кусок бревна пронзил его как кавалерийское копьё. Здание рассыпалось начисто. Мэроси даже сам себя с трудом осознавал, и смотрел на всё с равнодушием. Потом чьи-то руки подхватили его и вывели.
Оказалось, разрушена вся база. Ангары сложились, два из них горели. По взлётке будто смерч прошёл. Самолёты разметало с неё будто игрушечные.
— Что случилось? — с некоторым изумлением капитан понял, что задал вопрос.
— Ракеты "Фау-2"[145]. Восемь ракет. Колбасники, скорее всего, доставили их под прикрытием бури и нацелили заранее. Хорошо так нацелили. Очень малое рассеивание.
— Самолёт?
— Не волнуйся, капитан, твоя птичка в порядке. Она стояла поодаль и её не зацепило. Но десять или пятнадцать машин уничтожено. Лежи спокойно, мы отнесём тебя в лазарет.
До него дошло, откуда взялись слухи о тоннелях. На домашних базах есть бомбоубежища, на случай обстрела крылатыми ракетами. Конечно, они бесполезны против "Фау-2", надо ещё успеть добежать, а эти ракеты никак не выдают себя. Бабах и всё. Мэроси расслабился, ощутив, как носилки поднялись и поплыли в сторону санчасти.
Некоторые совещания бессмысленны ещё до начала, и это было одним из таких. Технически, обсуждалось вторжение в Европу и различные планы насчёт него. Генерал Корпуса морской пехоты Холланд Смит описывал общие очертания операции, хотя знал, что сейчас это не имело значения. Всё самое важное происходило прямо сейчас в Северной Атлантике. Исходя из результата сражения, будет ясно, куда двигаться дальше. Поэтому мысли всех присутствующих вращались там, а не здесь. Часы на стене показывали время в разных местах мира: само собой, в Москве; в Мадриде, Риме, Нью-Дели, Канберре, Токио, Претории и Бангкоке. На одних было время по Северной Атлантике, и на них безотрывно смотрели все. Смит не радовался этому, но присутствие президента сдерживало порывы его солдафонской души.
145
В оригинале написано А-4, но в русскоязычной историографии они фигурируют как "Фау-2". Первая баллистическая ракета. В РИ применялась для обстрела Лондона. Несли около тонны аммотола. Оснащались инерциальной системой наведения на гироскопах и поэтому обладали не очень высокой точностью.