— Знаешь ли, что говорит обо мне Пангаров? — самодовольно сказал он.
— Что?
— Что у меня блестящее будущее. Он без меня — нуль! В каждом матче семьдесят процентов очков — мои. Я — звезда, мама, и все должны с этим считаться. Вон сколько отличников, а билеты дали мне.
Мама глубоко вздохнула. Может быть, сын и прав, никогда не знаешь, что составит твое счастье в жизни.
Фильм был очень хорошим и шел целых три часа. Панта предложил маме возвращаться домой пешком, чтобы прогуляться. Она чувствовала себя уставшей, но согласилась. Ей было даже приятно. Так быстро мчатся годы, не успеешь оглянуться — сын уйдет из дома и она останется совсем одна. Мама взяла Панту под руку, и они медленно пошли. В воздухе пахло весной.
— Давно я не гуляла так долго, — с какой-то печалью в голосе произнесла мама.
— А почему бы нам не гулять чаще?!
— Ты уж лучше подтянись в учебе.
По пути к дому мама время от времени с удовольствием поглядывала на сына: вот оно, ее единственное утешение и надежда. В кино мать пригласил, да еще бесплатно, наградили его.
— Все-таки ты хороший мальчик, — разволновалась она.
— Почему «все-таки»? — удивился Панта.
Он открыл калитку и застыл на месте: на скамейке перед домом сидела учительница Ана Добрева, ждала их.
Тренер детской и юношеской команды спортивного клуба «Академик» медленно поднимался по лестнице школы имени Кирилла и Мефодия[4]. Пангаров остановился на первой площадке и посмотрел в окно — во дворе дети занимались легкой атлетикой. Двое или трое понравились ему, и он, попытавшись запомнить их лица, решил, что на будущий год возьмет их в свою секцию.
Пангаров продолжил свой путь по коридору. Из-за двери одного из классов доносился громкий голос преподавателя, растолковывавшего школьникам определение параллелей и меридианов. Рядом шел урок музыки — ребятишки пели народную песню, но пели фальшиво, очень фальшиво. Пангаров рассердился: раз песня народная, значит, выходит, можно ее петь на собственный лад? Так и с тренировочными костюмами — совсем их не берегут. Были бы свои…
Тренер остановился перед кабинетом директора, постучал и, не дождавшись приглашения, вошел.
— Вы хотели меня видеть, товарищ директор?
Директор поднял голову.
— А, это вы? Пожалуйста, проходите.
Пангаров сел на стул возле письменного стола и принялся рассматривать развешанные по стенам портреты Левского, Ботева[5] и патронов школы — Кирилла и Мефодия.
— Я хотел вам сказать, что некоторые вещи меня тревожат, — начал директор.
— А что такое?
— Кое-кто из ваших подопечных стал плохо учиться.
— Кто, например?
— Хуже всех — Пантев.
— Кто?
— Лучезар Пантев из шестого «Г».
— А, Панта? — тренер задумался и решительно произнес: — Я его выгоню!
Пангаров не кривил душой: Панта в последнее время досаждал ему, очень уж возгордился парень, а во время зимних каникул, в спортлагере в Панчареве, он даже позволил себе на глазах других воспитанников возразить ему.
Пангаров знал, что надо делать в таких случаях — следовало только дождаться подходящего момента, и вот сейчас директор предоставлял ему свободу действий. Значит, Панта и в школе распустился. Ладно, ладно! На первой же тренировке, то есть завтра утром, надо будет поставить Пантева перед строем и хорошенько отчитать, а потом прогнать. Пантев долго не выдержит, в этом Пангаров уверен: самое большее через месяц снова будет крутиться возле него — с улучшенными отметками в дневнике и извинениями. Пангаров, разумеется, возьмет его снова — впереди ответственные соревнования, как тут обойтись без Пантева? Что говорить, Пантев — опора команды. Но тогда уж он будет как шелковый.
— Да, да, я его выгоню, — повторил Пангаров. — Мне такие не нужны. Если мы когда и проигрываем, так тому виной наше невежество. Вы смотрели вчера по телевидению наш матч с Венгрией?
— Нет, — ответил директор.
— Нет?! — Пангаров был поражен. Как может директор, интеллигентный человек, не смотреть по телевизору матч с Венгрией! Да из-за этого матча даже театры пустовали, а он не смотрел. — Три — два! — сообщил результат Пангаров. — Выиграли венгры. Проиграли мы только из-за невежества. Дайте мне список плохих учеников, я всех выгоню из секции. Всех. Негодяи! — Взгляд его снова остановился на висящих на стене портретах. — Вот и наши знания ничтожны, — сказал он. — Что известно нам о них? О Левском, правда, все знают — был прекрасным прыгуном! А остальные? Занимались они спортом? И каковы были их успехи?
4
5