— Что с доспехами? — поинтересовался я у Альдигона, заметив на части новобранцев кожаные куртки вместо положенного неполного доспеха.
Над снаряжением для своих легионов я долго не думал, взяв за основу снаряжение «оркских компаний» — прославленных наемных отрядов, лет сто назад, до окончательного вхождения Приграничья в состав Восточного королевства, бывших нередкостью даже в армиях эльфийских домов. Типичный доспех орка-наемника состоял из кирасы с ожерельем и набедренниками, представлявшими собой единственную защиту для ног. К ожерелью прикреплялись наплечники, доходившие до локтя. Голову защищал простой, но надежный пехотный салад.[5]
— Гильдия кузнецов обещала привезти завтра последнюю партию. Остальное снаряжение мой легион уже получил.
— Хорошо, — кивнул я.
— Так, бойцы, — прошелся перед шеренгой сотник. — За выдающиеся успехи в учебе восьмой и девятый десяток награждаются внеочередным нарядом по уборке лагеря. — Напра-во! Еще два круга вокруг лагеря. Ускоренным маршем. Арш!
Едва копыта Ветра переступили границу, ко мне тут же подскочил посыльный от Мартина. Признаюсь, это уже начинает слегка надоедать: не успеешь добраться до дворца, а на тебе уже висит с десяток совершенно срочных дел!
— Ваше величество! Магистр Мартин настоятельно просит вас поторопиться. Прибыло посольство Дома восходящего солнца.
— Они не торопились, — скривился я: прибыть эльфы должны были еще три дня назад, но почему-то задержались в пути.
Оставив довольного тем, что наконец-то оказался в сухости, Ветра заботам конюхов, я направился в тронный зал.
Магистр Мартин перехватил меня ровно на половине пути.
— Сир, вы собираетесь принимать эльфов в таком вот виде? — недоуменно поинтересовался он после приветствия.
Пожав плечами, я посмотрел в большое зеркало. Нормальный вид. И что только этому магу не нравится? Ну да, плащ и сапоги немного забрызганы грязью. Хорошо, пусть не немного. Да, доспехи тоже слегка грязны. Хм, волосы, пожалуй, тоже не помешает вытереть.
— Хорошо. Полчаса эльфы вполне могут подождать, — сдался я, направляясь в свои покои.
Когда переодетый, причесанный и слегка умытый, я наконец появился в тронном зале, в нем оказалось на удивление много народу. Пожалуй, последний раз подобное столпотворение было тут еще до моей коронации. Мое появление вызвало легкое смятение. Большую часть надоедливого придворного этикета я упразднил сразу после коронации, а потому собравшиеся не могли понять, как же им себя вести.
— Откуда их тут столько? — спросил я у Мартина, осторожно качнув в сторону новоявленных придворных.
— Из Нимиса ко двору недавно прибыло множество молодых дворян. Герцогиня Диана присылала вам по этому поводу письмо.
— Странно, я не помню никакого письма.
— Это было две недели тому назад, — тактично намекнул Мартин.
— Тогда понятно, — хмуро кивнул я. — Что я с ним сделал?
— Сожгли не распечатывая, сир.
— Кхм… — Я сглотнул. — Надеюсь, ничего важного в нем не было. Не забудь мне напомнить написать ответ герцогу и герцогине.
— Я напомню, сир.
— И присмотрись к залож… прибывшим. Кто какую пользу может принести.
— Хорошо, сир.
Наконец парадные двери распахнулись, и в тронный зал вошли эльфы. Первое непонятное беспокойство кольнуло меня, когда я получше разглядел посольство Восходящего солнца.
Эльфов было чуть больше тридцати, и почти половина из них дети. Проклятье, те, что из второй половины, тоже не слишком давно вышли из детского возраста.
Лорд Фираваль, возглавляющий посольство, производил странное впечатление. Эльфы не стареют. Странная насмешка Творца — то ли дар, то ли проклятие. Но что-то мне подсказывало, что лорд Фираваль стар. Очень стар. Старость… или нет, древность — это пряталось в его глазах.
— Перед вами все, что осталось от Дома восходящего солнца, сир, — тихо произнес эльф вместо приветствия.
Слова застыли у меня на языке. Я не знал, что ему ответить. Вроде бы меня должна была охватить радость — давний враг погиб, — но радости почему-то не было. Только сейчас я отчетливо понял, до какого ожесточения дошла свара старших домов.
5
Группа шлемов, различных по форме (от похожих на каску до похожих на шляпу), но имеющих в качестве общей черты назатыльник, а также продольное ребро жесткости, нередко (но не обязательно) превращающееся в настоящий гребень.