— Никополь с наскока не взять, здесь потребуется планомерная осада, — заметил шестидесятилетний Шильдер-Шульднер, который благодаря возрасту и выслуге пользовался общим уважением. Мне Юрий Иванович нравился, ведь дело не в годах, а в энергии и желании быть полезным своей стране. У него подобное присутствовало. — Сложный рельеф местности, Дунай и мощные турецкие редуты существенно осложнят нам задачу.
— Главнокомандующий поставил нам задачу, и мы ее выполним, — внушительно ответил цесаревич Николай. — Так что нам требуется обсудить конкретные шаги. Николай Дмитриевич!
— Собственно, план подготовлен. В авангарде выдвинутся Бессмертные гусары, 5-й Донской полк и 5-й конноартиллерийский дивизион, — сразу же взял слово Шнитников.
— Прошу поручить командование авангардом мне, ваше императорское высочество! — вытянулся генерал-майор Лашкарев. — Я усилю авангард своей 9-й дивизией, мы турок до самой Софии погоним!
— Ты мне здесь нужен, Лашкарев, — дипломатично ответил Наследник. — Авангард возглавит Соколов.
— Слушаюсь! — я щелкнул каблуками.
Генералы, как один, повернулись в мою сторону. То, что цесаревич любит свой полк и всячески его продвигает, знали все, да и меня считали его фаворитом. Подобное отношение породило множество завистников, откровенных врагов и льстецов.
— Молодой полковник и три полка под его командованием… Не рановато ли? — недовольно протянул генерал-лейтенант Вельяминов, внушительный, с окладистой бородой и шикарными усами. Генерал человеком был смелым, решительным, но меня недолюбливал, считая «зеленым любимцем славы», как он выразился в одной из бесед. На такие слова смысла обижаться не было, многие старики ревностно относятся к успехам молодых, которые теснят и приходят им на смену. К тому же я не «катенька»[11], чтобы всем нравится.
— Полковник Соколов не раз и не два доказал свою смелость и находчивость. Кавалерия проведет быструю рекогносцировку и откинет встреченных башибузуков. Такая задача как раз для него, — по незаметному знаку цесаревича ответил Столыпин. Я стоял с совершено бесстрастным лицом, словно меня данный разговор не касается. — Тем более, его поддержит генерал барон Кнорринг со своей пехотной бригадой.
— С радостью, Аркадий Дмитриевич, — заверил Кнорринг, хотя по его лицу было видно, что особой радости тот не испытывает. Оно и понятно, я так же не нравился генералу и его совсем не радовало находиться на вторых ролях.
Генералы еще некоторое время гипнотизировали меня взглядами, а затем вернулись к обсуждению общего плана. Проработав маршрут движения и обговорив с недовольным Кноррингом детали взаимодействия наших подразделений, я вновь отошел к окну.
— Поздравляю, Михаил, — незаметно пожал мне руку Чернозуб. Он улыбнулся и опровергая фамилию, показал, что зубы у него нормальные, белые. — Цесаревич дает тебе прекрасный шанс выдвинуться.
— Похоже на то, — ответил я. Николай уверенно продвигал меня вперед, хорошо хоть, прислушивался к моему мнению и действовал не слишком напористо. Все свои награды и чины я заслужил вполне честно, по делу. Вот он и давал мне очередную возможность показать себя. Это понимали все — я сам, цесаревич, Чернозуб и собравшиеся генералы. Но последние не только понимали, но и завидовали.
Совет закончился через два часа, все принялись расходиться. Мне нравилось, что вопросы решаются быстро, четко, без ненужной бюрократии, причем задачи прорабатывались глубоко и тщательно. Естественно, я не мог сказать, как детально происходила Русско-Турецкая война в известной мне истории, но среди ряда фактов помнил, что со взятием Плевны что-то пошло не так. Армия там встала надолго. Цесаревич знал об этом и потому был полон решимости подобного не допустить. Собственно, именно для этого он добился для себя чести командовать Западным отрядом.