Глава 14
Двадцатидвухлетний офицер 14-го Туркестанского линейного батальона прапорщик[21] Бронислав Громбчевский сидел за столиком в буфете Смоленского вокзала и терпеливо ждал, когда подадут его поезд.
Было два часа ночи, за окнами разливался мрак, изредка озаряемый фонарями маневрирующих паровозов. Доносился грохот сцепок, сигнальные свистки и разговор рабочих. Несмотря на позднее время, в буфете находилось свыше дюжины человек. Бронислав сидел отдельно, в одиночестве расправляясь с отварной курицей и попивая горячий чай из стакана в никелевом подстаканнике.
Память прапорщика была устроена странно, не так, как у большинства других людей. Приложив определенные усилия, он мог детально запоминать массу различных сведений и деталей. Причем запоминал надолго, а если обращался к ним впоследствии и, так сказать, освежал, то они хранились в его голове долгие годы. Так он помнил, паровоз какой марки довез его от Барнаула до Москвы и какие там были вагоны, помнил всех офицеров, что провожали его из Туркестанского края, помнил детали своей службы в Средней Азии, такие как участие в Кокандском походе и Алтайской экспедиции, включая имена всех командиров, товарищей, населенных пунктов, встреченных иноземцев и всего прочего. Он мог мысленно представлять перед глазами карты, а прочитанные письма умел цитировать чуть ли не до знаков препинания. Наверное, именно поэтому в Средней Азии его заметили почти сразу, как только он туда прибыл. Сначала он служил ординарцем при генерале Скобелеве, а затем, когда тот уехал, при князе Витгенштейне и штабе батальона, причем всегда занимался разведкой. В Туркменистане, кроме запоминания информации, его научили еще и анализировать её.
Поэтому, когда в Ташкент пришла телеграфная депеша, что его переводят на Балканы, в штаб Западного отряда Николая Александровича Романова, но служить он будет офицером по особым поручениям при генерале Соколове, Громбчевский весьма удивился. Он не знал, чем заслужил чести попасть в отряд цесаревича, и тем более не понимал, каким образом его заметил героический командир повсеместно прославленных Бессмертных гусар, так же известных, как гусары Смерти.
— Ничего не скажешь, повезло тебе, Бронислав. У половины ротмистров гусар Смерти наград больше, чем у иного генерала. А ты с ними, считай, теперь в одной лодке. Соколов своих офицеров в обиду не дает и всячески продвигает. Ну и ну, кто бы мог подумать, что у тебя есть такие покровители, а ведь молчал… — примерно такими словами друзья прокомментировали телеграмму. — Или все же откажешься и останешься с нами?
Остаться хотелось, он мог отказаться от перевода, да вот только кто в здравом уме похоронит возможность, которая выпадает раз в жизни? Перевестись в штаб молодого генерала Соколова, чье имя все сильнее звучало со страниц газет, мечтал практически каждый офицер. И пусть он не станет прославленным гусаром Смерти, но зато окажется рядом с замечательными людьми, да еще и на войну попадет. Это ли не удача?
Так что Громбчевский с радостью согласился. Новую форму шить ему не требовалось, формально он оставался офицером Туркестанского батальона, так что в дорогу отправился в своем привычном пехотном мундире. Когда первый восторг прошел, прапорщик стал анализировать сложившуюся ситуацию. Итогом такого анализа стало то, что он понял, зачем понадобился молодому генералу — тот, и сам разведчик, вызывал к себе именно в таком качестве, благо в подобной работе Дунайская армия нуждалась постоянно.
Бронислав ранее не рассчитывал, что сможет привлечь внимание подобной фигуры. Год назад они в одно время находились в Ташкенте, но полковник Соколов прибыл принимать 5-й гусарский полк Бессмертных гусар, постоянно был занят различными организационными вопросами, и никто не удосужился представить ему молодого прапорщика. А затем Соколов уехал и вместе с ним город покинули внушающие уважение головорезы Кара Улюм, обладающие пугающей репутацией и снискавшие бешеную популярность. В Средней Азии имя Соколова знал каждый мальчишка, дворник, ямщик или телеграфная барышня. Его деяния, такие, как взятие в плен эмира Бухары, экспедиция вместе со Скобелевым к озеру Мангышлак, разведка берегов Амударьи и бесшабашный переход границы Афганистана тянули на полноценные подвиги, их непременно ставили в пример молодым офицерам. И вот генерал позвал его к себе на Балканы. Прапорщик с нетерпением и чего уж там скрывать, долей восторженного беспокойства, ожидал их первой встречи. А еще ему было интересно, кто и когда подсказал Соколову, что есть такой офицер, как Громбчевский Бронислав?