Салли выдохнула, из ее ноздрей повалил пар. Эдвард потянул поводья налево, и они свернули к дороге на Истерли Холл, которая уже была видна за голыми изгородями. Эдвард подхватил разговор, нагнувшись над поводьями:
– Конечно же, она права. Мои прихожане только-только начали осознавать перманентность боли и чувства потери и опустошенности, которые принесла война. Но ты даже еще не прекращала ощущать их со всей живостью, верно, Эви? Пациенты все еще прибывают.
Она кивнула.
– И еще эти разговоры об испанской лихорадке – пока что не у нас, но все же. Доктор Николс говорит, что это из-за того, что все так измождены и у организма нет сил сопротивляться, особенно у мужчин, и она, черт ее побери, буквально скашивает людей – прошу прощения, пастор. Как будто миру было недостаточно бед.
Эдвард пожал плечами и пустил Салли рысью.
– Ей нравится жить на белом свете, Эви. Иногда она ведет себя как старушка, но на самом деле в ней есть искра. Она немного напоминает твою миссис Мур, которая, как я понимаю, питает слабость к мистеру Харви.
Эви широко улыбнулась, держась за края коляски, когда они въехали в колдобину и вернулись на гладкую дорогу.
– К счастью, это у них взаимно – милые старики. Они, правда, не торопятся, что мне кажется неразумным, учитывая их возраст, – она прервалась на секунду, пока Эдвард поворачивал к дороге, по которой к дому подъезжали повозки торговцев, и перевел Салли на шаг. Она сказала: – Вы ведь знаете, что мы можем использовать подъездную дорогу. Мы все теперь так делаем.
Эдвард пожал плечами:
– Я забыл, но мы все равно уже здесь.
Они немного притормозили, и Эви спросила:
– Так что с Джеком и Грейс, Эдвард? Брака не будет, потому что неизвестно, где Милли, даже если бы был возможен развод?
Они продолжили свой путь вдоль тисовой аллеи, и Салли ступала по мягким листьям и коре тиса. Он снова пожал плечами:
– После этих четырех лет, моя дорогая, мне кажется, мы должны радоваться тому счастью, которое нам доступно. Возможно, они могли бы перепрыгнуть через метлу[11], сделать что-нибудь символическое. В любом случае Тимми нужна мать, Джек нужен Грейс, а она нужна ему. Мне кажется, это уравнение решается довольно просто, и я не представляю, чтобы хоть один из добрых жителей Истона, да или даже сам Господь Бог, особенно возражал против этого, а ты? Что является настоящей проблемой, так это то, что лорд Брамптон постоянно беспокоит Грейс и членов твоей семьи вопросами о местонахождении Милли, как будто бы они знают. Он хочет получить свое серебро назад, впрочем, это вполне для него естественно.
Они повернули в сторону конюшенного двора.
– Ты уже упоминала о своих мыслях по поводу отеля при леди Веронике или капитане Ричарде? – спросил Эдвард, остановив Салли и спрыгивая с коляски. Он протянул свои руки к Эви, которая позволила ему спустить ее на землю, держа за талию, и он сделал это с улыбкой на лице. Столкнувшись с особенностями военного времени, он как будто бы сумел вернуть себе какое-то представление о неформальных отношениях, или это были просто нормальные отношения? Она покачала головой:
– Я ничего не говорила. Какой смысл, если Истерли Холл все равно будет разрушен? Желание бороться как будто бы покинуло нас всех, когда старый кедр сгорел, а Брамптон вернулся. Мы все скоро растворимся в неизвестности, а мужчины еще даже не вернулись домой, хотя они важные работники отрасли и были на войне с самого начала. Ой, я не знаю, Эдвард. Мы так цеплялись за идею о мире, и, разумеется, это лучшее, что могло произойти… – она остановилась, ее голос задрожал.
Эдвард кивнул кому-то, но не ей. Она начала разворачиваться, уже видя кого-то периферийным зрением, но Эдвард схватил ее за плечи и заставил смотреть на себя. Она стала сопротивляться:
– Что…
Кто-то закрыл ей глаза ладонями.
– Джек? Саймон? – сказала она.
– Черт возьми, Эви, я как-то не подумал… – Это был Рон. Она уже ничего не понимала.
– Развернись, – приказал ей Рон. – Спасибо, пастор, что сделали все по расписанию.
Эдвард ответил:
– В этом участвовал широкий круг лиц, молодой человек.
Рон тем временем разворачивал ее, не убирая ладоней с ее глаз. Она сказала:
– Так вот почему мы не поехали через главный въезд. Ну и что вы задумали? Ничего хорошего, я так полагаю, – она смеялась.
Голос Гарри прозвучал справа, а Рона – слева: