– Выведен, вы понимаете? – разорялся он, сидя в столовой. – Они гнали меня взашей чертовыми дубинками, хотя что еще ждать от выскочки клерка, которого сделали метрдотелем ни с того ни с сего?
Оберон тогда подумал, что этому высокомерному паршивцу Кроуфорду пойдет на пользу получить под зад коленом, но это был все-таки дурной повод, и к тому же им после этого сократили паек, а также запретили покупать что-либо в деревне и открывать свои посылки. Кроуфорд недавно заказал себе продуктовую корзину из Fortnum and Mason[8] и теперь мог с ней надолго попрощаться.
Мазерс получил свое следующим и теперь сидел в одиночной камере, пока они стояли здесь. Это было ужасное унижение, но комендант был ожившим кошмаром, и даже охрана всегда была на нервах и ходила на цыпочках, боясь получить кожаным ремнем по уху ни за что. Немецким офицерам разрешалось поднимать руку на своих людей, и это тоже было унижением, в Британской армии такого не потерпели бы.
Оберон снова покачнулся и как будто бы схватился за старый кедр, прячась за самыми низкими ветками, хохоча рядом с Гарри Траверсом и Джоном Нивом и подзывая Джека и Сая под его тень. А все потому, что он впустил себе в голову солнце, как в тот раз, когда он представлял себе, как разматывается его рыбацкая леска и как солнце играет на наживке, летящей к глади реки Соммы, которая оказалась очень далеко от передовой, потому что это была бы его первая остановка после этой чертовой войны. Это был его путь к покою, потому что именно покоя, как они все сейчас уже поняли, им недоставало больше всего.
Его сосед прислонился к нему и прошептал:
– Ну не может же это быть надолго, правда, старина?
Смайт был замечательный человек, бывший офицер Территориальных войск, и поэтому не совсем понимал, что здесь к чему, как и Оберон. Не настоящий военный. Впрочем, как говорил Фрост, другой бывший территорал, с которым они делили жилье, на передовой не особо-то была видна чертова разница.
Майор Доббс не спускал с Оберона глаз всю дорогу сюда и, естественно, в каждом его взгляде читалось неодобрение: но почему офицер должен оставлять своих людей? Именно этот вопрос задал тогда Оберон, и именно этот вопрос стал пятном на его репутации, списываемым на его Территориальные корни. Доббс сказал, что придумает способ, чтобы перевести его людей сюда в качестве денщиков, но пока ему не предоставилось такой возможности. Что было действительно необходимо – так это резкое увеличение числа пленных как таковых. Что же, наверняка об этой чертовой войне можно было сказать одно – будут еще безнадежные наступления, так что вероятность такого развития событий была достаточно велика.
Он снова перенес свой вес с мысков на пятки и обратно и выпрямил спину, когда обер-лейтенант Баадер пришел проверить и пересчитать их уже который раз. По пятам за ним шел Крюгер, его гауптфельдфебель, или сержант-майор, сапоги которого были натерты до зеркального блеска даже в такую погоду и издавали пронзительный скрип каждый раз, когда он наступал на снег. Но эти сапоги скрипели вне зависимости от того, был ли снег или нет. С момента последней переклички часом назад снега выпало еще на дюйм. Назад к старому кедру, toute suite[9], – приказал он себе, когда снова начал дрожать. Ему просто было так чертовски холодно и мокро. Но остальным было ничуть не лучше. На этот раз под кедром была Вероника, с ребенком, который родился в октябре и был назван в его честь, его вторым именем, Джеймс. Эви приняла на себя обязанности коменданта больницы, а также управляла кухней вместе с миссис Мур, пока Вероника была слишком занята Джеймсом и работала рука об руку с Ричардом. Эви. Он прокрутил это имя у себя в голове. Здесь, под ветвями, становилось уже слишком тесно, для нее места не было. Нет, безопаснее было, чтобы она держалась подальше отсюда.
Какие еще письма ждали его в почтовой комнате? Они не получали ничего уже целый месяц. Может быть, были новости о его людях? Вероника писала, что их забрали на шахты и теперь они хотя бы могли писать; были ли они до сих пор в безопасности? Ему нужно было схватить Доббса за глотку и заставить оформить их денщиками прямо там и прямо тогда, когда офицеров забирали, чтобы привезти сюда. Какого черта он этого не сделал? Он покачал головой. На самом деле так он и сделал, но не в такой многословной форме, и в этом, вероятно, состояла проблема. Ему и правда стоило взять его за горло. Так бы сделал Джек. Оберона охватил стыд.
Обер-лейтенант стоял теперь прямо перед ним, и от этого взгляда Оберону стало так же холодно, если не холоднее, чем от ветра и снега.
8
Fortnum and Mason – элитный универмаг в Лондоне. Возник как продуктовый магазин и заслужил хорошую репутацию в Англии Викторианской эпохи с помощью продажи продуктов питания самого высокого качества