— Это ты про Дагфинна и Северина[2]?
— Ага, — кивнул я. — И… О, вернулся.
Послушник воротился. Вспотевший, хрипло дышит, промок, но задание выполнил и заверил, что письмо было отдано лично в руки одному из глав башни.
На это я лишь молча кивнул и пошел с друзьями прочь от Обсерватории.
Мы свою работу выполнили и теперь у нас есть три свободных дня. Точнее два, ведь на третий еще вернуться нужно. А значит, пора делом заняться.
— Ну-с, идем к дварфам…
Глава 25. Сломанный
Квартал Черных Дварфов представлял собой не какой-то там жилой район или место где вообще хоть кто-то мог жить, а что-то непонятное и невразумительное, от которого человеческий мозг сворачивается в трубочку. Ибо как можно спокойно воспринимать место, созданное из металла и камня, с множеством конвейеров и огромной печью, в которой постоянно плавился металл и расходился тонкими струйками повсюду. Температура и духота стояла страшная, не будь я нежитью, лишь с имитацией жизни, то долго бы тут не протянул.
Мерли в отличие от меня более «живая», а потому нахождение в данном месте ей совершенно не нравится. Пахнет тут тоже сильно, но не тухлятиной или гнилью как в канализации, а серой, углем и какими-то другими крайне резкими запахами. Девушке от такого аж дурно стало. Даже Бьонд, которому вообще подобное не страшно, выразился, что жить в подобной обстановке он бы ни хотел.
Шума здесь было даже больше чем духоты и вони, стучали молотки и отбойники, тек расплавленный металл, кто-то что-то пилил, от чего неприятный скрип резал уши, ну и пели что-то на своем, дварфиголе.
Мы вошли под тяжелые металлические крыши этого квартала-кузни и стали продвигаться внутрь среди снующих туда-сюда местных жителей.
Дварфы похожи на людей, но ростом взрослому человеку максимум по грудь, но при этом шире и крепче. Бочковатые, немного сутулые и с предрасположенностью к полноте. Женщины у них, кстати, достаточно привлекательные, этакие милые пышки, ну или кажутся ими из-за строения тела. Мне уже в Дункельхейде доводилось дварфийку встречать.
«Лучше не думать об этом».
Да, ужасное происшествие, а если поверить в то, что сказал Бенедикт об их дальнейшей судьбе…
«Ничего, придет время, и они все заплатят за это. Возмездие их настигнет».
Так или иначе, мы шли внутрь и пытались узнать, к кому обратится за заказом, но местные не горели желанием с нами разговаривать. Лишь отмахивались и что-то недовольно ворчали.
— А я думала, что темные дварфы будут как-то внешне отличаться от светлых, — хмыкнула Мерли, смотря на проходящих мимо нее мрачных бородачей.
— Распространенное заблуждение. Ты уже видела темную эльфийку Мабан, они также «падают» почти без внешних изменений. У дварфов то же самое. Разве что когда их изгоняют или они сами уходят, то церемониально сбривают свои бороды и волосы, но никто не мешает им их потом отрастить. Лишь те, кто особо сильно привержен традициям, сохраняют свой «падший вид», а в остальном практически никакой разницы.
— И что же тогда отличает темных от светлых? — спросил Бьонд.
— Мораль и отношение к своему делу. Дварфы падают в основном по одной причине — они творцы и каждый в своем деле хочет быть лучшим и создать что-то невероятное, из-за чего их имя войдет в историю. Кто-то довольствуется тем, что смог создать обычными методами, а другие желают большего и готовы ради своего «идеала» на все, даже на самые аморальные и бесчеловечные поступки. Принести в жертву сотню людей, чтобы напитать руны на оружии? Если это сделает оружие уникальным и неподражаемым, то они пойдут на такое без раздумий. При этом в остальном они от обычных даже в плане отношений ничем не отличаются. Могут быть добродушными и веселыми, но когда дело будет касаться их творчества, то превращаются в одержимых маньяков. Впрочем, учитывая, что они отдыху посвящают минимальное время, маньяки они почти всегда.
В этом многие представители этой расы.
Дварфы стремятся оставить свое имя в истории не только ремеслом. У них вся культура на этом построена — сделай в своей жизни что-то достойное, чтобы тебя помнили, стань великим воином, полководцем, политиком, ученым… Ремесло просто чуть более популярно, ибо оставляет зримые доказательства твоего мастерства, а не просто безликие исторические записи. Ну и падают в основном ремесленники, ну и, редко, воины.
— У-у-у-у-у! — удивленно протянули мои слушатели.
— И еще одно отличие, — улыбнулся я, вспоминая слова моего старого друга. — Темные дварфы — трезвенники…
2
Дагфинн и Северин — Братья Дня и Ночи, Солнечный Скиталец и Лунный Бродяга. Светлое божество Дагфинн почитается волканцами как их отец и создатель. Он строгий и холодный как горные вершины, а его мудрость сравнима с его бесконечной бородой. Его брат Северин считается темным богом, и Церковь Света запрещает его культы, но для самих волканцев он Бог Смерти и Ночи. Когда Дагфинн уходит спать после дневного дозора, на его место встает Северин, что защищает мир в ночное время. Северин также считается покровителем некромантов, коих у них именуются мортарихане. Так как смерть не в бою у волканцев считается позором, на смертном одре умирающий просит вернуть его к жизни как нежить и дать встреть истинную смерть, как полагается воину.