Ллойд Джордж попытался еще раз втянуть США в ближневосточные дела, когда 30 января Клемансо поддержал идею итальянского премьер-министра В. Орландо о скорейшем распределении «предварительных мандатов» между державами в ожидании решения Лиги Наций. Понимая, что Клемансо хочет закрепиться в Сирии, Ллойд Джордж решил перехватить инициативу. Заявив, что Великобритания вынуждена резко сокращать свое военное присутствие в Османской империи, он предположил заменить британские войска американскими. Вильсон очень сомневался в возможности этого, но предложил, чтобы военные представители выработали схему перераспределения оккупационных зон. Это предложение было принято[259].
Ллойд Джордж мастерски использовал в своих целях краеугольный камень вильсоновской доктрины — «принцип самоопределения», когда в первые недели работы конференции перед «Советом десяти» выступали представители «малых» государств и делегации различных народов бывших империй — Российской, Австро-Венгерской и Османской. Территориальное и политическое переустройство земель, принадлежавших до войны побежденным государствам и России, должно было сформировать новую политическую карту мира, в первую очередь Европы и Ближнего Востока. Оно имело важное значение и для великих держав, так как было средством вербовки союзников на будущее. Территория малых государств и области, населенные национальными меньшинствами, их людские и экономические ресурсы могли сыграть значительную роль во внешнеполитических комбинациях. И Ллойд Джордж, и Клемансо придавали большое значение выступлениям таких делегаций, так как они могли прибавить веса их собственным аргументам и повлиять на мнение Вильсона. Вместе с тем и англичане, и французы старались не допустить появления делегаций, настроенных в пользу соперников. В этой «карточной игре» народами и государствами британскому премьеру сопутствовал больший успех, по крайней мере на ближневосточном направлении.
Эмир Фейсал смог предстать перед конференцией только после того, как его долго возили по французским городам в качестве почетного заморского туриста, а потом вежливо принимали в высоких кабинетах Парижа и Лондона, ограничиваясь лишь дипломатическими любезностями, хотя именно в это время происходили предварительные переговоры между главами европейских правительств, о которых говорилось выше[260]. В лондонском кабинете Бальфура эмир был предельно откровенен: он желал, чтобы Великобритания выступила «защитницей» арабов не только в Месопотамии, но и в Сирии, а против Франции он готов был сражаться, если она проявит свои «агрессивные намерения»[261]. Под давлением Лоуренса Фейсал подписал с лидером сионистов X. Вейцманом особое соглашение, в котором фактически отказался от претензий на Палестину. Эмир, однако, добавил к документу свой постскриптум, в котором отказался выполнять соглашение, если на конференции не будут полностью удовлетворены все его требования. 1 января 1919 года Фейсал направил в секретариат конференции свой меморандум. Он требовал создания единого арабского государства, которое бы включало Аравийский полуостров (кроме английского протектората Адена), Месопотамию, Сирию и южную часть Киликии до линии Александретта — Диарбекир (Искендерун — Диярбакыр). Эти условия почти дословно повторяли требования Хусейна образца 1915 года. Фейсал явился на конференцию в сопровождении полковника Лоуренса, одетого в арабские одежды, что должно было символизировать прочность союза между арабами и Англией. Однако о меморандуме Фейсала как бы забыли на несколько недель. За это время эмира посещали британские и французские эксперты. Первые настоятельно советовали ему смириться с французским контролем в Сирии, поскольку Великобритания не желала ссориться из-за нее со своим союзником. Вторые, указывая на пренебрежительное отношение к нему англичан, открыто упрекали их в предательстве его (Фейсала) интересов и в использовании его для собственных целей. Фейсалу советовали принять во внимание силу Франции и перестать слушать «дурных советчиков» как среди арабов, так и среди британских офицеров[262].