Первые недели мирной конференции были удачными для Ллойд Джорджа, чего нельзя сказать о Клемансо. За это время был благоприятно для Англии решен вопрос о германских колониях, в то время как вопросы о западных границах Германии и репарациях еще висели в воздухе[278]. В то же время итоги «парада делегаций» малых стран и народов Ближнего Востока были определенно в пользу Ллойд Джорджа. При явном расхождении во взглядах на судьбу Сирии между европейскими лидерами «третейским судьей» между ними мог стать Вильсон, а на него выступление Фейсала произвело гораздо большее впечатление, чем речи Шукри Генема и Дауда Аммуна, хотя бы потому, что авторитетное мнение доктора Блисса в значительной степени подкрепляло аргументы эмира. Французы все это хорошо понимали и пытались переломить ситуацию. Американский эксперт С. Бонсал писал в своем дневнике 26 февраля: «Французы возмущены тем уважением, которым везде пользуется Фейсал, и высокой оценкой, которую ему дают президент и американские делегаты. Не проходит почти ни одного дня, чтобы "таинственные люди" («under-cover» men), близко связанные и, несомненно, субсидируемые парижскими банкирами и синдикатами, ищущими концессий, не появлялись бы перед нами и не занимали подолгу наше время, разоблачая эмира как авантюриста, который ничего не стоит в арабском мире… "поскольку благородные (noble) арабы знают, что ему платят английские охотники до земель (landgrabbers), которые формируют компании, чтобы потом получить привилегии и под маской религии захватывать арабские земли и выжимать их, как лимон, как они уже сделали с остальным миром"»[279]. Однако все эти усилия французов не приносили заметных результатов.
Рассмотрение греческих требований было поручено специальному «греческому» комитету экспертов. Главное затруднение возникло вовсе не из-за их очевидной несправедливости по отношению к туркам, а из-за явных противоречий с притязаниями Италии, основанными на тайных договорах. Попытка итальянского министра иностранных дел Дж. С. Соннино договориться с Венизелосом полюбовно не увенчалась успехом, так как Венизелос чувствовал поддержку других стран Антанты[280]. Клемансо не желал усиления Италии и конкуренции с ней в Малой Азии и готов был вместе с Ллойд Джорджем поддерживать греков против нее. К тому же Венизелос без колебаний согласился направить две греческие дивизии в Одессу для усиления французского десанта[281] и после этого мог рассчитывать на поддержку со стороны французского премьер-министра. Клемансо не видел в греческих требованиях никакой угрозы для интересов Франции, а к туркам он не испытывал никаких симпатий[282]. Со стороны «Тигра», поглощенного разработкой договора с Германией, это было явным упущением, а для Ллойд Джорджа — большой удачей, так как он связывал с Грецией далекоидущие планы британского господства в Восточном Средиземноморье. Работа «греческого» комитета экспертов быстро зашла в тупик. Английские и французские эксперты были единодушны в поддержке греческих требований в Малой Азии, Фракии и Албании, но отвергали притязания на Додеканес. Американцы, наоборот, готовы были отдать грекам этот архипелаг, но не соглашались допускать их в Малую Азию. Итальянцы выступали против всех притязаний Венизелоса на территории Османской империи и Албании. Итоговый доклад комитета отражал все эти оговорки и «особые мнения». Правда, американцы впоследствии согласились на требования по Малой Азии, но заняли еще более твердую позицию по Албании. Тупиковая ситуация сохранялась из-за жесткой позиции итальянцев[283].
В последующие недели ближневосточные проблемы не обсуждались на заседаниях глав делегаций и переместились на уровень дискуссий между экспертами и кулуарных бесед между политиками. В вопросе об арабских землях также было мало сдвигов, но англичане попытались использовать в своих интересах стремление французов усилить свое военное присутствие в Сирии и Киликии. Среди британских политиков, дипломатов и экспертов не было единого мнения о том, как далеко следует идти в пересмотре соглашения Сайкса — Пико и в какой степени следует допускать присутствие Франции на Ближнем Востоке. Растущие колониальные аппетиты вступали в противоречие с осознанием ограниченности британских ресурсов и неизбежности скорой демобилизации. Понимая всю сложность Восточного вопроса и его взаимосвязь со многими другими проблемами, Ллойд Джордж явно не собирался форсировать скорейшую подготовку мирного договора с Османской империей. Один из ведущих британских экспертов — В. Чирол — впоследствии с нескрываемым сарказмом так характеризовал поведение Ллойд Джорджа в эти дни: «Среди тех, кто имел хоть какое-нибудь представление о Востоке, не было никого, кто не осознавал бы необходимости срочно продиктовать Турции условия мира, выгодные союзникам, пока мы еще были в состоянии настаивать на них. Но Ллойд Джордж знал лучше. Кто-то сказал ему, что Восток никогда не торопится и что Турция может подождать. И вот, по причинам внутренней политики и ради того, чтобы пойти навстречу популярным требованиям демобилизации и сокращения расходов, большая часть британских сил была выведена, а французские и итальянские войска были приглашены, чтобы занять их место»[284].
282
Tafik Zafer Tunaya. La France dans la vie politique Turque // La Turquie et b France a l’epoque d’Ataturk. P., 1981. P. 171.
283
Helmreich P.C. From Paris to Sevres. The Partition of the Ottoman Empire at the Peace Conference of 1919–1920. Columbus (Ohio), 1974. P. 90.
284
Chirol V. Occident and Orient. Lectures in the Harris Foundation. Chicago, 1924. P. 55–56.