К 5 февраля совещание военных представителей стран Антанты, созванное по предложению Вильсона, выработало новую схему распределения оккупационных зон, согласно которой британские войска оставались в Палестине и Месопотамии, французские занимали Сирию с ее 4 важнейшими городами, а также Адану, итальянцы — район Адалии и Кавказ, а американцы (в случае их согласия) — Восточную Анатолию (Армению и Курдистан)[285]. Реализация этого плана потребовала бы от Великобритании фактического отказа от поддержки Фейсала, которого французы вряд ли стали бы терпеть в своей оккупационной зоне. Понятно, что англичане не собирались делать односторонних уступок и, вероятно, рассчитывали на солидную компенсацию со стороны французов. Обсуждение этого плана «Советом десяти» было намечено на 11 февраля, но так и не состоялось. Очевидно, выработанная военными экспертами схема не вполне устраивала английское руководство. Кроме того, французы решили форсировать события и вместо пересмотра временных оккупационных зон предложили схему окончательного раздела арабских земель взамен соглашения Сайкса — Пико.
Утром 11 февраля произошла беседа Клемансо с британским министром колоний лордом Милнером. По словам самого Милнера, он заявил Клемансо, что, «хотя мы и недовольны планом Сайкса — Пико, который и сам он признал нуждающимся в коренных изменениях, мы вовсе не собираемся вытеснять французов из Сирии или предпринимать попытку захватить ее для себя. Мы заинтересованы только в расширении Месопотамии в сторону Палестины и в создании удобных сообщений между ними». Милнер не стал акцентировать внимание Клемансо на «создании удобных сообщений» и заговорил об отношениях Франции с Фейсалом. Англия, по его словам, была заинтересована в их улучшении, а все «затруднения» вызваны тем, что «французы впали в немилость у арабов», к чему Англия отношения не имеет. Поэтому необходимы переговоры между Фейсалом и Клемансо. В качестве базы для них Милнер предложил такую схему: предоставление Фейсалу выхода к морю в обмен на «мягкий» французский мандат над всей Сирией. Клемансо потребовал, чтобы на переговорах присутствовал английский представитель (очевидно, чтобы подкреплять своим авторитетом аргументы французов)[286]. Сообщая об этой беседе Ллойд Джорджу, Милнер также писал: «Если мы выступим в качестве честного маклера между Францией и Фейсалом и поможем Франции выбраться из теперешних затруднений, убедив Фейсала пойти на соглашение с ней, мы должны позаботиться, чтобы Франция, в свою очередь, выполнила данное ею нам обещание о Мосуле и Палестине и при этом широко толковала его»[287].
Очевидно, Клемансо не устраивала необходимость договариваться с Фейсалом, которого он считал английским наемником. К тому же французские колониальные круги проявляли все большее нетерпение. 6 февраля Пишон направил британскому послу лорду Дерби официальную ноту с изложением многочисленных претензий к британским военным властям в Сирии, которые якобы всячески затрудняли любую французскую активность в этой стране, одновременно поощряя Фейсала и его сторонников[288]. Спустя шесть дней практически те же претензии П. Камбон высказал в Лондоне Керзону. Французы, очевидно, хотели ускорить принципиальное решение сирийского вопроса в свою пользу. Керзон, по собственному признанию, мало что мог ответить, когда ему еженедельно приходилось выслушивать длинные заявления с французскими претензиями[289]. Лишь 19 марта Керзон дал официальный ответ на французскую ноту, где отвергал все обвинения в адрес британских военных и должностных лиц[290].
Поскольку французы уже согласились на частичный пересмотр соглашения Сайкса — Пико (в части Мосула и Палестины), их цель теперь состояла в том, чтобы заменить его новым двусторонним документом и не допустить дальнейшего урезания своих «прав». Уже в начале февраля, то есть практически одновременно с упомянутой нотой Пишона, французы представили свои предложения по содержанию будущего соглашения. Франция отказывалась от претензий на Мосул, но требовала «абсолютно равных» с Великобританией прав на нефтяные богатства этого района. Она также отказывалась от прямого суверенитета в «синей» зоне, которая сливалась с зоной «А». Сирия, таким образом, должна была стать не владением, а скорее сферой влияния Франции. Но о политическом устройстве ничего не говорилось, кроме того, что эта схема «может быть гармонизирована с предоставлением автономии арабским государствам и княжествам». В частности, в Дамаске такую «автономию» могло получить правительство Фейсала[291]. Очевидно, не видя возможности немедленно избавиться от вождя «арабского восстания», французы хотели превратить его в одного из мелких князьков будущей Сирии. В границы своей сирийской сферы влияния они включали Киликию с городами Мерсина и Адана, а также районы Урфы, Мардина и Диарбекира.
286
Ллойд Джордж сначала узнал об этой беседе через своего секретаря Ф. Керра — см. Ibid. Р. 29–31. Сам Милнер отправил премьеру докладную записку только 8 марта. Ее текст см.: Ллойд Джордж Д. Указ. соч. Т. 2. С. 232–235.
291
RS, Vol. 1. English translation of the French draft of a proposed new anglo-french agreement on Syria. P. 339–343.